Сергей Алексеев - Мутанты

Что бы он там ни задумал, но пока суть да дело, землю копытом рыть станет!

И верно, двух часов не прошло, прилетает и докладывает, мол, крестный и его бабка Сова видели мутанта в одном и том же месте – на второй партизанской заставе, то есть на российской территории. А чтоб старый партизан согласился на сотрудничество, прокрался за границу и нашел логово, требуется полная реабилитация и личная гарантия головы администрации. Дременко в тот час же взял с собой начальника милиции, отнятый наган – и к Курову.

– Сват! Степан Макарыч! – взмолился под его окном. – Вот те крест, не знал, что дело завели! Отопри!

Дед баррикаду у дверей разобрал и впустил. Начальник милиции браслет с него снял, уголовное дело в печи подпалил, наган вернул, принес официальные извинения, а виновных обещал строго наказать. Сам Тарас Опанасович слово головы дал, что отныне власти никаких преследований ему чинить не будут, а напротив, окружат ветерана заботой и вниманием. А тот, видно, себя пупом земли почувствовал и давай новые условия ставить.

– Никакого мутанта искать не стану, – говорит, – покуда мне старую, настоящую фамилию не вернешь и новый паспорт торжественно не вручишь!

– Ты, сват, иди логово ищи, – попробовал ускорить процесс Дременко. – А мы и этот вопрос решим. Лично обращусь к депутату Верховной Рады пану Кушнеру!

Куров грудь выпятил:

– И шагу не ступлю, покуда справедливость не восторжествует! Ты меня знаешь, сват!

Ну что с ним сделаешь ? От старости, должно быть, в детство впадает, оттого и капризы свои выставляет. Тарас Опанасович в машину с мигалкой и прямым ходом в резиденцию депутата, так, мол, и так, нужный для организации охоты человек требует старую фамилию вернуть, и надо это дело законодательно оформить. А пан Кушнер уже нервничал, что дело еще не сдвинулось с мертвой точки, глаза вытаращил, побагровел и кричит:

– Выпишите ему новый паспорт! Да хоть три на какие угодно фамилии! И пусть ищет логово! Чтоб утром был конкретный результат! Ты понимаешь, что от этого американца зависит вступление Украины в НАТО? Своей нерасторопностью ты подрываешь престиж государства! Как мы собираемся бороться с международными террористами и вершить глобальную политику, если у себя дома не в состоянии изловить какого-то мутанта?!

Дременко его никогда таким взбешенным не видел, да и не знал, что на кон поставлено так много государственных интересов. Тут же поехал в милицию, где Курову выправили новый паспорт, и к деду, вручать. А у того уже новые заморочки:

– Хочу, чтоб торжественно и чтоб присутствовали пионеры, комсомольцы и журналисты. А потом бы в газетах пропечатали и по телевизору показали!

– Сват, да где я тебе пионеров с комсомольцами возьму? – сначала изумился Тарас Опанасович. – Их и в природе давно нету!

– Не мое дело! – отрезал тот. – Из Москвы выпиши, говорят, там еще сохранились.

– А на что тебе показ по телевизору? – Голова уже за сердце схватился.

– Чтоб бабка Сова увидела! Мне больше ничего не надо!

Пришлось нарядить школьниц в галстуки, созвать представителей местной прессы из обоих государств и оператора с телекамерой, который сопровождал в поездке депутата Рады. Из числа скучающих днем контрабандистов митинг устроили на майдане возле стены, голова с речью выступил, дескать восстанавливаем историческую справедливость, утверждаем демократические основы, свободу и права личности. И только под аплодисменты вручил паспорт, как к собранию братковских селян подкатил джип и оттуда появились батько Гуменник с телохранителем и этот самый американец Джон Странг с переводчиком. Они вроде как на экскурсию отправились по селу и его окрестностям, но батьку было хлебом не корми – дай на митинге выступить. Только увидит, где народ собрался, а пуще того, если туда журналисты сбежались, сразу на трибуну – и давай говорить за батькивщину, а это, считай, часа на полтора, не меньше. И надо сказать, оратор он был блестящий, умел так завести народ, что даже самые отъявленные нигилисты заводились и начинали кричать «любо, батько!». Кстати, его телохранитель Лях тоже был красноречив, но от страстного своего шефа отличался образованностью и логикой.

Тут же батько увидел сначала пионерок и потом только Курова в гимнастерке при всех регалиях да еще в краснозвездной каске. Не разобравшись, что к чему, – на трибуну.

– Червоноармиець?! – А сам стеком по голенищу постукивает. – Коммунист?

Дед же ногу отставил, снова грудь выкатил, орденами и медалями звенит: