Айрис Мердок - Зеленый рыцарь

Затем Джоан попросила Сефтон и Мой принести чего-нибудь освежающего. Вскоре появились напитки: кофе (чай оставили на кухне), белое вино и херес, а также вазочки с разнообразным печеньем. Встреча наконец стала похожа на приличную вечеринку. Как позже заметила Джоан Тессе: «Ведь мы же заслужили угощение!»

— Просто возмутительно! Ну надо же было додуматься сказать, что Лукас пытался убить Клемента! Этот человек помешался, выдал какой-то безумный бред, как и сказала Луиза.

— Возможно, он выгораживает кого-то. А может, он сам обманщик, самозванец, а вовсе не тот пострадавший, может, он просто шантажист, которому нужны деньги.

— Ты намекаешь, что некий мошенник прочел в газете об этом деле… ведь, в сущности, Лукас даже не разглядел толком того человека.

— А что он имел в виду, сказав «поговорю с другими людьми»… может, он имел в виду прессу?

— Или полицию. Если дойдет до этого, нам придется возбудить против него дело.

— Лукас один из нас, мы должны сплотить наши ряды.

— А где Клемент?

— Он умывается в ванной.

— Нет, он отправился на кухню помогать девочкам.

— А что ты думаешь, Тесса, ведь это тебе удалось спровоцировать его на такие откровения.

— Я не знаю, что и думать… в его поведении сквозила какая-то неестественность.

— Да, он же сам признался, что испытывает некоторое смущение и многое не может вспомнить, он даже забыл твое имя…

— Ну, это с любым могло случиться! Нет, тут что-то другое…

— Он просто болен, — предположила Луиза, — бедняга, должно быть, его слишком рано выписали из больницы, он еще нуждается в присмотре.

— Но жутко даже представить, как он мог напридумать весь этот бред о Лукасе, это ведь возмутительная клевета! Мне лично кажется, что он на самом деле грабитель и выдумал все это, чтобы защитить себя.

— По-моему, Джоан, ты чересчур подозрительна, — заметила Тесса, — В сущности, его поведение выглядело на редкость безыскусно, даже простодушно…

— Верно, — согласилась Луиза, — как-то по-детски…

— Это странно… и очень интересно.

— Интересно?! — воскликнула Джоан, — Да как он посмел говорить такие отвратительные вещи о Лукасе и тем более о Клементе? Луиза полагает, что он нездоров. А что думает Клемент? Это последствия болезни или злонамеренная ложь?

Харви и Алеф молча прислушивались к этому разговору. Клемент как раз вернулся из кухни вслед за Сефтон и Мой.

— Несомненно, нет тут никакой злонамеренности… — сказал он.

— А что думает наша молодежь, что, интересно знать, думает мой сын, этот глубокий знаток человеческой натуры?

— Я не знаю, — ответил Харви, — Полагаю, за всем этим скрывается нечто серьезное, нечто весьма странное. Конечно, он, возможно, слегка не в себе, но…

— Безумен, именно так, а Луиза скромно считает его больным. И потому-то Клемент все пытался остановить его, ему не хотелось, чтобы открылась вся эта безумная чертовщина… и вообще, в нем есть нечто жутко пугающее.

Харви, уже поднявшийся с дивана, стоял, опираясь на трость и держа бокал хереса, и наблюдал за Алеф. Он видел, что она взволнована, ее глаза горели, губы приоткрылись в странной изумленной улыбке. Она продолжала внимательно смотреть на Клемента.

— А что думает Сефтон? — поинтересовалась Джоан, — Говори, Сефтон, ты у нас здравомыслящая сивилла!

— Главное, он подчеркнул то, что Лукас хотел убить Клемента, а это просто не может быть правдой, — ответила девушка.

— Конечно, это не может быть правдой, само собой разумеется, но что им двигало, безумие или месть? Почему он говорил такие странные вещи?

— Сефтон права, — произнесла Тесса, — именно невероятность его откровений предполагает, что за всем этим кроется тщательно продуманная ложь, возможно скрывающая то, что на самом деле он вор и негодяй. Разве полиция не упоминала о каком-то оружии защиты?.. Но мне непонятно…

— Да, главное как раз то, — подхватила Джоан, — что он вор, он охотился за бумажником Лукаса, неудивительно, что Лукас дал ему отпор, он вполне способен! А что ты думаешь, Мой, наш славный домашний оракул?

— Ну… — медленно протянула Мой, — не знаю… он показался мне как будто… мертвым.

Джоан и Тесса рассмеялись. Остальные выглядели встревоженными.

— Неужели! — воскликнула Джоан, — А как насчет Алетии, богини истины и красоты?

— Да уж… — хмыкнула Алеф, — по-моему, он выглядит как полнейший баловень судьбы.

Ее слова вновь встретили смехом, но уже весьма смущенным.

— А Беллами? Где наш Беллами?