Айрис Мердок - Зеленый рыцарь

— С Тессой? — переспросил он, — Да так, в общем-то, ни о чем, о каких-то пустяках. Помню только, что мы разговаривали о Лукасе.

— Что же вы говорили о Лукасе?

— Об этой истории с Миром, о том, почему Лукас, кажется, ненавидит весь свет, а также о сексуальной жизни Лукаса. Мы сошлись на том, что секс его абсолютно не волнует… Вот Мир — другое дело. Он ведь не женат?

— Вроде бы нет.

— Должен признать, танцует он неплохо. Вы так много танцевали, но какая-то одна песня вам явно понравилась больше всего.

— Правда? Не помню… «Numeros memini si verba tenerem» [57] Песен так много, что всех слов не упомнить (лат.). .

— О, прекрати. Ты же беседовала с ним. Он нормален, в своем уме? Я слышал, как ты недавно говорила, что он словно сошел со страниц Беовульфа.

— Я почти не разговаривала с ним. Но его мрачность рассеялась. По-моему, он вполне нормален.

— Но зловещ? Надо же было додуматься нарядиться быком.

— Он пока не знает, что наши затеи гораздо проще.

— Ты хочешь сказать, что он намерен бывать тут?

— А ты не думаешь, что мы обязаны ему кое-чем?

— Нет. Как же наивны вы, женщины. О Алеф, если бы ты только знала, как безмерна моя печаль.

— Твоя печаль скоро пройдет.

— Меня сразило наповал на пороге жизни. Я уже умер на этой войне.

— «Юность на борту, наслаждения у штурвала!» Ты забыл?

— Ах, тогда мы были совсем юными…

— Давай я вызову тебе такси. У тебя хватит денег?

— Эмиль прислал мне щедрый чек на дорожные расходы. Почему ты не заходишь навестить меня в его шикарные апартаменты? Поехали прямо сейчас. О, не беспокойся. Рыцарский роман обходится без поцелуев.

— Харви, я уже подарила тебе множество поцелуев, ты забыл о них.

— В твоих снах… или в моих. Детские поцелуйчики. Спокойной ночи, милая сестрица. Поцелуй меня в лобик на прощание. Алеф…

— Я понимаю… все понимаю…

— Пока все еще страшно туманно.

— Он называл ее «принцесса Алетия».

— Он сказал: «Мне кажется, вы моя семья». Он говорит, что собирается купить квартиру в нашем районе.

— Как отвратительно.

— А по-моему, довольно трогательно.

— Нет это прозвучало дерзко, даже зловеще.

— Ну, вероятно, в его словах была доля шутки.

— Мы даже не знаем, где он живет.

Клемент в итоге так и не ушел. Он задержался в спальне Луизы. Они стояли рядом у окна, и Луиза, приоткрыв штору, вглядывалась в туманную ночь. Клемент бросил свое пальто на кровать. Он отдал венецианскую маску имениннице и теперь сожалел об этом. Мой сказала, что сохранит ее для него до будущего года.

«До будущего года! — подумал Клемент, — Бог его знает, где мы будем в будущем году!»

Длинное белое платье Луизы было изящно дополнено обернутым вокруг шеи шелковым шарфом Клемента. Одной рукой она обернула его вокруг шеи, а другой — порывисто взъерошила свои жесткие каштановые волосы. Наконец, оставив в покое концы шарфа, она поплотнее задернула шторы. Это действие напомнило ей о первом мимолетном впечатлении о Питере, когда она увидела его внизу на другой стороне улицы, откуда он, казалось, наблюдал за их домом. Луиза уже собиралась переодеться ко сну, когда Клемент постучал в ее дверь. Вымотавшись за этот длинный праздничный день, она уже предвкушала, как немного почитает на сон грядущий «Любовь в Гластонбери». Луиза испытала облегчение, когда вечер прошел без происшествий. И вот теперь заявился Клемент, намереваясь сообщить ужасные вещи, которые ей совсем не хотелось слышать.

— Я думаю, он говорил серьезно.

— Кто? Ах, Питер…

— Так он у тебя уже попросту Питер!

— Он настойчиво просил называть его так. Не понимаю, почему ты настроен против него?

— Да ничего я не против! — бросил Клемент, раздраженно отворачиваясь, — На самом деле… я просто волнуюсь!..

Он тяжело опустился на аккуратно заправленную кровать.

Луиза присела к туалетному столику, положив на колени длинный шелковый шарф. Запах ее косметики казался удушающе неприятным, словно впитал в себя пыль веков. Луиза уже решила, что пора полностью отказаться от макияжа, но еще не осуществила свое намерение.

Поскольку Клемент не пояснил причину волнения, Луиза сказала:

— Он очень благожелательно отнесся к Мой, причем даже…

— Да, кстати, я хотел спросить тебя, что это за фарс они устроили?

— Да ничего особенного, просто она впустила его в дом, они поднялись к ней в комнату и долго обсуждали ту лебединую историю…

— Он не имел никакого права подниматься к ней в комнату! Мало того что он нахально проник в ваш дом, так теперь еще и дефилирует по комнатам девочек!