Александр Вяльцев - BLUE VALENTINE

Он уже зачеркнул для себя старую жизнь, возненавидел многие нейтральные вчера моменты, включая квартиру, в которой жил. И совершенно не представлял новую жизнь, особенно для нее. Если она вернется на радио — это конец. Ему просто надо будет собирать вещи. Скорее всего так и будет. Несколько дней, неделя — max. Тогда ясно, что для него новая жизнь: жизнь здесь, у Лёши, вино, писание, какая-нибудь далекая заграница… Работа по забвению и выживанию.

“Посмотрим.”

Милые архитектурные нелепости старых дач: пристройки, веранды, сараи, потонувшие в невероятных снегах этой зимы. И невозможные цвета: ядовито зеленые, желтые, синие, — русская тяга к лубку. Все ветхое, кособокое, упавшее, с остатками былой дачной роскоши: белыми ставнями-жалюзи, плетением наличников, псевдо-античным ордером. Огромные участки, тень елок. Самодельно-иррациональные новации и затеи. Живое, нищее, трогательное, дорогое…

Вечером Лёша стал вдруг рассказывать про свою маму. Помимо Ксюши, это самая большая его проблема. Она пила и лечила себя полями и травами. И среди бела дня принимала Лёшу за Сатану. Открытым текстом объявила, что от него исходит зло во Вселенной. Сама же работала на ее благо. Писала обвинительные и, по существу, очень жалкие записки с перечнем лёшиных вин, в которых выявлялась вся ее детская беспомощность и страх жизни. И оставляла их ему в коридоре. Он показал их: целый ворох маленьких бумажек.

Весь вечер они судили и рядили, как человек доходит до жизни такой? По лёшиным словам это началось с появлением в доме его бывшей жены, Оли. Мама сразу ее невзлюбила — с того момента, как вошла на кухню и увидела, как Лёша чистит картошку, что он никогда не делал, а Оля сидит на подоконнике и курит. После разрыва Оля вдруг приехала к маме и рассказала, какой Лёша ужасный, что он законченный наркоман и т.п. Может быть, этим она хотела оправдаться, почему от него ушла. И в этом, наконец, встретила понимание. На отрицании Лёши они поладили больше, чем на любви к нему.

Захар же вспомнил, как, еще до всякой Оли, встретил его матушку на улице, и как она вдруг сразу стала говорить про Лёшу, и про его проблемы с девушками, и как это сильно на него влияет. А это, скорее, сильно влияло на нее.

— Может, она просто тебя ревновала? — предположила Оксана. — Слишком тебя любила?

— Не знаю. Иногда мне кажется, что в наших отношениях было что-то ужасно ненормальное…

Присутствие Лёши мешало им слишком отклоняться от образа более менее нормальной семейной пары. И он тактично молчал, когда их захлестывали истерики, понимая, что они приехали сюда не отдыхать…

В конце марта они вернулись в Москву, полоса спокойствия кончилась. И он опять был весь в своих мыслях.

Зачем он добивался от нее “выбора”, “решения”? Хотел хоть как-то ее наказать? Или был не готов вернуться, понимая, что никогда до конца не примирится с этим? Даже Тамару просил повлиять на нее, чтобы не принимала решения “из жалости”… Бравировал: он и сам еще будет решать. И был раздавлен тем, как она наконец решила.

Захар не мог поверить, что она действительно любит друга, а его — лишь жалеет. И что для нее совершенное ею — не грех. Не грех перед собой, но лишь перед Захаром, мешающий ей теперь уйти.

Он вернул все к тому, что было. Но уже с тем новым, что стало. И это ужасно. Но без этого — было бы еще хуже.

Он испытал жесточайшее наказание гордости. Невыносимость обеих ситуаций. Вытеснял из памяти куски жизни (не самые неприятные, но с чем-то связанные, может быть — лишь по ассоциации).

Мысль, что твоя жена спала с другим, все равно неподъемна. К тому же, когда она сама и до сих пор принадлежит ему вся, с потрохами, а жизнь с тобой ведет по непонятной обязанности и принуждению.

Душа была выжжена. Какая-то новая любовь казалась абсолютно невозможной. Что на даче, что в Москве — он жил каким-то безумным существованием. Но он и не желал бы вернуться к “нормальной” жизни, к своей прежней жизни — полной наивных мечтаний, дурацких надежд и самообольщений. Он проклинал ее, он ненавидел ее. Он искупал ее, он наказан за нее…

Внезапно позвонил Артист. Он сам разыскал Захара — немного поздно. Весенним вечером в конце марта они встретились у метро “Аэропорт”, пестреющего палатками и первыми цветами. Артист купил бутылку пива и повел его дворами к своим приятелям. По дороге он объяснял Захару, где и за сколько сейчас приобретают клип, с которым Захар же, лет семь назад, в эпоху крутых экспериментов, его и познакомил. Захар уже знал, что Артист собрал какую-то новую команду и записывает длинные инструментальные композиции. Когда-то они с Артистом были очень близки и тоже пытались что-то вместе сочинять. Но все это далеко в прошлом. Теперь Захар ждал, что клип вышибет его так далеко, что на какое-то время он освободится.