Винсент Килпастор - Книга И. Са

Неожиданно, у меня возник план разрядки международной напряженности типа голубых касок ООН. Я встал рядом с Грутом, как Санчо с Дон Кихотом.

— Полюбуйтесь-ка, офицеры — я поднял вверх средний палец Грута в котором вместо трех фаланг нормальное человека была как минимум шесть — полюбуйтесь как нам, пришельцам, удобно «фак ю» показывать.

Менты одобрительно заржали — снова глянули на меня — типа жги дальше.

— Полюбуйтесь-ка, офицеры — я снова встал рядом с Грутом, изображая генетически модифицированного Енота — Мы с Грутом — Стражи Галактики!

Довольные перфомансом менты стали расходиться, но под занавес сержант Бэтчелор — противная рослая гренадероподобная лесбиянка одного роста с Грутом учуяла, что африканец под газком. Грута увели в штрафной изолятор. Он тут называется «туфля» — SHU — special housing unit.

Анмар Кумасани потом с Мо неделю не здоровался. Впрочем так и положено саудитам с иранцами. Или как не общаются в бараке тайванец и китаец-мандарин. Или мы с Андрюхой-хохлом только по-английски говорим. Как охранять Галактику с таким несознательным элементом?

У Анмара наколка на руке на бирманском — Ми-яАн-мар. Иса юмора не понял.

— Хер разбери что у тебя тут написано.

Иса гордо закинул на плечо одьяло и двинул на новый круг.

— Неужели наебали татушники?

— Да он сам бестолочь неграмотная. И что ты теперь, Анмарка? Куда?

— Как это «куда»? Домой — в Рияд. Там точно лучше, чем в Кливленде. А жена? Дочки как?

— Со мной — понятно дело.

— А правда у вас в Аравии женщинам нельзя получать права и ездить за рулем?

— А нахрен им за рулем ездить, если у каждой свой шофер-малаец? И на улице бардака меньше.

— Аль Винсент ас Сайд Мухтаррам, ты думаешь Мо пидор или нет? Приревновал Грута к Санджайке?

— А хоть и пидор. По мне, знаешь, лучше непальцу присунуть, чем собаке-поводырю.

В день отоварки я узнал, что саудит накупил мне жратвы и сластей на шестьдесят баксов. У меня было немного на счету — так я только кофе и пишущие принадлежности покупал. Анмар заметил и накупил мне всякой всячины.

— Да не стоило, друг, я в настоящей тюрьме когда-то сиживал, с правилами внутреннего распорядка еще от Лаврентия Берии. Не загнусь без сникерсов-то.

— С вами, русскими, лучше не ссориться — смеется — Ты же гриб как и я. Так что пайку теперь жрать больше не будешь — пока я здесь. Деньги это песок в Аравийской пустыне. Главное это время проведенное с друзьями. Дружба и любовь.

Напиши-ка еще стендап — будем в расчете.

Оказаться в центре всеобщего внимания для меня все равно, что загорать на крыше саркофага 4-го энергоблока Чернобыльской АЭС. Заряжает на всю катушку, но если против моей воли и долго — я быстро распадаюсь на молекулы.

Почти пятнадцать лет в США мне удавалось обманывать чутких акустиков и скрываться от вражеских радаров. Сейчас к моему величайшему ужасу и дискомфорту я оказался под увеличительным стеклом, сквозь которое бил луч жгучего света.

Все что можно было на меня накопать в чертову компьютерную эру поступило в распоряжение обвинителя. На каждом заседании он выискивал что-нибудь новенькое — например штраф за превышение скорости в 2004 году — когда я убрав ночью магазин летел в четыре утра через совхозные угодья домой — отсыпаться.

Прокуратор тянул эту парашу из рукава — козырь за козырем, ожидая когда я в очередной раз взорвусь, скажу вслух что думаю по поводу всего процесса, он глянет на судью и скажет: «Всё. Вопросов больше не имею».

Совсем не так как в первое заседание — я ждал суда и верил в свои силы. Теперь каждого нового похода в гараж я ждал с ужасом. Суд — это бессонная ночь перед заседанием и пара отравленных дней — после.

Адвоката мало волновала защита — он был занят попытками заставить меня найти пять штук и выкупиться под залог — для его же удобства в основном. Основной аргумент состоял в том, что я сижу в тюрьме. Это уму непостижимо если есть выкуп. Сам факт выкупа, Попадакис преподносил как свою победу. Хотя если бы он сделал, хоть что-то — можно было сбросить цену свободы до двух штук.

— Ну и что? Весь мир большая тюрьма. Наше тело, как носитель души — тюрьма. Сейчас мой мир сжался до размеров барака. Ну и что — мой внутренний мир не претерпел значительных изменений. И потом — ты ведь меня скоро отмажешь, нет? Будем считать я в летнем отпуске. Люди в отпуске прыгают с парашютом, ездят в Афганистан, карабкаются на Эверест.