Дэвид Салой - Каков есть мужчина

Он стоит, глядя на все это, пока она разговаривает по телефону.

Возможно, она говорит с Нойером, и он пытается расслышать ее слова.

Когда она заканчивает, он чуть поворачивает голову в ее сторону и спрашивает:

– Это был босс?

– Он.

– Все в порядке?

– Да.

– Какой он из себя?

Вопрос как будто удивляет ее.

– Ну да. Какой он из себя?

– Он… – Она задумывается на секунду. – Опрятный.

– А он знает, что делает?

Она снова как будто удивлена, но отвечает:

– Уверена, что знает. А почему вы спрашиваете?

– Так, интересуюсь.

Ее английский не просто идеален: в нем слышится – в том, как она произносит отдельные слова, особенно гласные звуки, – настоящий английский акцент, некий мажорный лондонский налет.

– Должно быть, вы жили в Лондоне какое-то время, – предполагает он, улыбаясь ей в своих солнечных очках, неподвижно стоя на месте.

– Жила, – говорит она.

– Так и думал.

Он продолжает смотреть на нее. У нее миниатюрная, аккуратная фигурка. Платье доходит до середины бедер. Довольно стильно. Он думает: La belle plume fait le bel oiseau [47]. Эта мысль заставляет его улыбнуться снова.

– Так что вы думаете? – спрашивает она серьезно.

Она касается пальцем шрама на губе. Она делает это периодически, просто притрагиваясь к нему на секунду.

Он обращает внимание на бурую застройку с угрюмыми окошками.

В любом случае ничего достойного внимания.

– Мило, – произносит он наконец. – Пойдемте посмотрим?

Что касается планировки этих просторных апартаментов, архитектор приложил все усилия для того, чтобы максимально использовать доступное пространство. В результате планировка получилась очень практичной. Гостиная с открытой кухней имеет доступ на просторную террасу площадью 8 м². С террасы, выходящей на юг, открываются впечатляющие виды на долину. Кроме того, в этих апартаментах вы увидите большую спальню…

Его собственные слова, написанные еще до того, как он увидел это место. Проза на стадии застройки.

Они стоят в демонстрационной квартире.

Даже после малообещающего экстерьера он разочарован. Впечатление полного отстоя. Ламинированный пол, мебель под «ИКЕА», дерьмовые картинки на стенах. Здесь явно сэкономили – эта мысль приходит к нему, едва он переступает порог. Слишком мало пространства. Здесь ничуть не «просторно», даже в понимании агента по недвижимости. Ощущение тесноты. Никаким «вау-фактором» здесь не пахнет, не считая разве что террасы, с которой открывается вид на горы в солнечном свете.

Так или иначе продать такое будет нелегко. Не по объявленной стоимости.

Он возвращается в квартиру. Интересно, кто был советчиком Нойера? Такая экономия просто не оправдывает себя. Только если у него совсем не было денег. Но в таком случае нужно было найти других инвесторов. Никакой проблемы. Джеймс знает, где их найти, где найти денег на такие проекты. Однажды Хамфри взял его с собой на мероприятие в «Огурец» [48] – деньги их там просто ждали, разодетые, улыбающиеся, жующие закуски.

Должно быть, Дьюти-Фри просто оставил проект без внимания. Это действительно второстепенное дело. Никакие олигархи не потянутся в эту сонную долину. Ничего похожего на Мерибель-Виллидж [49]. Но даже если так, можно было сделать все на должном уровне. Выжать из проекта все, что можно. А теперь придется в итоге делать скидку на пятьдесят тысяч. Зачем бросать деньги на ветер? Несколько достойных предметов мебели, холодильник «Смег», немножко мрамора в ванной. Такие детали делают сделку успешной. Эти люди приходят сюда на день. Первое впечатление – все, что у них остается.

Он открывает и захлопывает дверцы хлипкого кухонного гарнитура.

Ну должен же быть хоть какой-нибудь вау-фактор.

Занавески, думает он, слово из студенческого общежития. Какой-то жуткий цветочный орнамент – полная хрень.

Она видит, что он не в восторге.

– Вам не нравится?

– Все отлично, – говорит он ей. – То есть пришлось экономить, конечно.

Он улыбается ей. И видит, что она его понимает. У нее то же ощущение.

– Кто был советником месье Нойера в этом деле? – спрашивает он и сразу добавляет, улыбаясь: – Я знаю, что не вы.

Он понимает это уже по тому, как она одевается. И подумывает, не сказать ли ей об этом. Что-то в этом роде.

Но момент упущен. Она говорит:

– Нет, не я. Не знаю, кто это был.

– Возможно, мадам Нойер?

Он говорит это как бы в шутку, и она снова повторяет:

– Я не знаю.

– А есть вообще мадам Нойер? – спрашивает он.