Андреа Де Карло - Уто

– За тобой не угнаться, – говорит мне Марианна, хотя она шагает тоже достаточно энергично и не может отстать намного.

Я замедлил шаги, надеясь, что и она ослабит свою хватку, но не тут-то было: боковой обстрел взглядами и вздохами не прекращался ни на минуту. Все это смешно, мне хочется сбежать подальше, а я все равно шагаю с ней рядом как пришитый, мечтаю стать невидимкой и маячу прямо перед ней; да, наверное, это я сам стремился привлечь ее внимание и вывести из равновесия, но что же поделаешь, если существует такая огромная разница между тем, что ты рисуешь в воображении, и чего хочешь на самом деле, между обликом идеи и ее сутью.

Мы подошли к большому деревянному дому: на той же поляне, что и Кундалини-Холл, только на противоположной стороне.

– Это ашрам, – объясняет мне Марианна. – На верхних этажах спальни для монахинь и монахов и еще для тех, у кого нет своего жилья. Мы с Джефом тоже здесь жили, пока не приехал Витторио.

Я разглядывал окна с преувеличенным вниманием в надежде все-таки отвлечь ее от себя, но все напрасно.

– Мы с Джефом спали в малюсенькой комнатушке, и я думала, что больше никогда не увижу Витторио, но мне все равно было очень хорошо, – не унималась она.

Эти ее слова звучали как призыв, обращенный ко мне, дышала она тяжело, что никак не могло объясняться нашим с ней путешествием по расчищенным от снега тропинкам, да и смотрела она на меня, вместо того чтобы смотреть на ашрам.

Я направился прямо к входу, держа в руке сумку с вещами, вошел в теплую прихожую, где еще можно было не разуваться, но едва войдя, я понял, что мое положение только ухудшилось. В доме не было ни души, Марианна снова пристроилась ко мне сбоку, она была еще более упряма и настойчива, чем в машине, все те же взгляды, вздохи, надежды и призывы.

– Это был наш с Джефом дом, – сказала она. – У нас было на чем спать, в коридоре – общая ванная и туалет, ели мы в Кундалини-Холле. Больше нам ничего и не нужно было.

– К счастью, вскоре приехал Витторио, – подхватил я.

– Да, – подтвердила она, отвела взгляд и прикусила губу.

Портрет гуру на стене, шведский стул, пустой стол, доска с объявлениями, пришпиленными кнопками, большая сушилка для обуви; я цеплялся взглядом за все подряд, за все, что хоть на мгновение могло задержать внимание. Но я не смог из себя выдавить ни единого слова, и вот мы уже миновали прихожую, спускаемся вниз по лестнице, нас сопровождает едва ощутимый запах мыла, которым пользуется Марианна.

Я вместе с ней схожу по ступенькам, но как бы мне хотелось взбежать по ним обратно в два раза быстрее и вообще покончить и с этой ситуацией, и с той ролью, которую я невольно начал играть с самого своего приезда, в первый же вечер; как бы мне хотелось ускользнуть от этих требований и ожиданий, взявших меня в плотное и душное кольцо осады. Мы с Марианной уже внизу, и я не сделал даже попытки остановиться.

Марианна включает свет: просторная комната с низким потолком пышет жаром, пол и стены выложены белой плиткой.

– Здесь перекрашиваются в нужные цвета ткани и одежда, – поясняет она, широким жестом демонстрируя мне помещение.

Вдоль стен стоят открытые шкафы, набитые поношенными вещами, рубашками, кофтами, свитерами, брюками всех возможных оттенков от белого до песочного и светло-серого, темных цветов здесь нет, они не поддаются перекраске. В других шкафах одежда уже абрикосового, персикового или рубинового цветов – сочетание новой краски со старой дает разный эффект.

Марианна показывает мне банки с краской, два цинковых бака, где замачивают вещи, предназначенные для окраски, четыре большие стиральные машины для нужд обитателей ашрама.

– Здорово, да? – говорит она.

Но, по-моему, все это совсем не здорово, и, хотя взгляд ее устремлен в одну сторону, думает она совсем о другом: мы попались в западню, сотрясающуюся от вибрации, жаркую как сауна из-за отопительных труб, проложенных под потолком и идущих к самому сердцу ашрама. Повсюду в трубах переливается вода, включенные электроприборы непрерывно гудят, наши магнитные поля находятся в напряженном ожидании; мы в самом центре земли, скрытом и таинственном, где все берет начало.

– А почему вы должны носить именно эти цвета? – спрашиваю я.

– Мы не должны, – отвечает Марианна по обыкновению возбужденно. – Свами все время повторяет, что каждый может носить те цвета, которые хочет. Просто эти благотворно действуют на людей. И потом, они красивы, разве нет?