Бернар Вербер - Зеркало Кассандры

— Вы так думаете? В моей деревне были девочки, которых звали «Перемирие 18» и «Победа 45». Мне тогда казалось, что иметь цифры в составе имени — очень стильно. Не скрою, наша деревня славилась… э-э… лучшими марабу в стране.

Фетнат выдыхает голубоватый дым, и Кассандре кажется, что в воздухе появилось облако, напоминающее очертаниями его деревню, окруженную баобабами.

— Напомни, что такое марабу, — просит Орландо.

— Колдун, конечно. Как это у вас-то называется? Ах да, кажется, фармацевт-травник-психоаналитик.

Ким прыскает со смеху.

— Эй, нельзя ли поуважительней? Я не издеваюсь над обычаями вашей страны, так что не смейся над обычаями моей…

Фетнат, посасывая длинную трубку, невозмутимо продолжает свой рассказ:

— Меня посвятил сам великий мастер Дембеле.

Он ждет реакции на упоминание знаменитого имени, но никакого выражения эмоций не следует. Он продолжает, разочарованный так же, как Эсмеральда, чьих фильмов никто не видел.

— Сам мастер Дембеле посвятил меня в искусство священного колдовства волофов. Он научил меня наводить порчу и снимать ее, собирать священные травы, разговаривать с мертвыми, чинить дизельный «Пежо-504», мастерить амулеты, торговаться с демонами, говорить по-французски, делать приворотные зелья и эликсиры, использовать «Экспловеве».

— Ты хочешь сказать «Эксплорер», навигационную программу Windows? — спрашивает Ким.

— В языке волофов «р» не произносится, а для певучести добавляется «е», — рявкает африканец, бросая разгневанный взгляд на несносного молодого человека. — Короче, я был учеником колдуна первой категории. Очень одаренным по части микстур. И уже известным далеко в округе. Я с успехом помогал всем — выводил бородавки, принимал противоожоговые меры, возвращал нежные чувства. Это была моя специализация, если вы понимаете, что я хочу сказать.

— А что за противоожоговые меры? — прерывает Фетната Кассандра.

— Когда ты обжигаешься, колдун произносит заговор, и ожог тут же исчезает, — объясняет Эсмеральда.

— Да уж, магия у волофов посильнее, чем у тукулеров или северов, — замечает Фетнат.

— А это кто?

Африканец морщится и взмахивает трубкой:

— Да так, соседние племена. Но марабу у них гораздо хуже наших. А у волофов все отлично. Наша магия самая сильная в мире. Я был лучшим учеником мастера Дембеле. Однажды Диуф, вождь нашей деревни, позвал меня и сказал, что мастер Дембеле считает, что я готов. Он сказал мне: «Наука волофов должна просветить мир. Нужно, чтобы все страны узнали, что только наша медицина может вылечить действительно все. Мы потратим наши военные резервы и пошлем тебя в Париж. И, поскольку Париж — это культурная столица мира, все узнают, что магия волофов — самая сильная.»

— Логично, — поддерживает Ким.

— Они оплатили проводника, билет на пароход, на поезд, даже маленькую квартирку в Париже.

— И ты начал «просвещать» мир? — серьезно спрашивает Орландо.

Африканец достает из кармана визитную карточку, украшенную рисунком в виде переплетенных стетоскопа и шприца. Под ними вычурным шрифтом написано: «Доктор Фетнат, дипломированный специалист по традиционной африканской медицине». Далее следуют более мелкие буквы: «Верните покинувшую вас жену, восстановите мужскую силу. Приворотные зелья много раз доказывали свою эффективность. Доктор Фетнат излечивает фурункулы, рак, СПИД, гепатит Б, герпес, головные боли, бессонницу. Отомстите уволившему вас начальнику, помешайте коллегам занять ваше место, верните себе волосы. Доктор Фетнат удаляет неприятный запах ног и подмышек. Продажа магических ручек, не делающих ошибок во время экзаменов в Париже. Принимаются кредитные карты и чеки при предъявлении удостоверения личности». Ниже крупная приписка: «При отсутствии результата вам возвращают деньги».

Кассандра, впечатлившись, кивает головой.

Фетнат прячет драгоценный квадратик картона, последнее напоминание о временах величия и славы.

— Вначале все было хорошо, моя карьера неуклонно шла вверх. Надо сказать, что устроился я в Барбесе, клиентов там много. Единственная проблема заключалась в конкуренции. Там жили другие марабу: малинке, тендик и даже бассари. Я не расист, но понятие профессиональной этики этим людям чуждо.

У него великолепный словарный запас, он просто не всегда использует его. Он отлично выучил язык.

— Вот еще одно преимущество Искупления: политкорректность здесь не обязательна, — заявляет Эсмеральда. — Ты можешь быть расистом, Фетнат, мы тебе ничего не скажем. Продолжай.