Бернар Вербер - Зеркало Кассандры

— Не все таковы, старший брат.

— Все. Абсолютно все. Они этого не знают. Или делают вид, что не знают. Они любят страдания, им нравится вырождение, убийства, резня, смерть. Ты заметила, что черный цвет вошел в моду? А с недавнего времени еще и символ, который можно увидеть везде: череп со скрещенными костями. Они знают. Весь род человеческий подсознательно все понимает. Они смирились со своей гибелью. Они ничего не делают для ее предотвращения. Теперь они хотят ее. Ничего нельзя сделать для того, чтобы их изменить.

— В своем письме ты написал, что самое страшное — это покорность судьбе, старший брат.

— Да, я так говорил, и я ошибался. Только дураки не меняют своего мнения. Я обожаю произносить фразу: «Итак, я был неправ, я понял, что ошибался». Ты заметила, что ее никогда не услышишь по телевизору? Никто не меняет мнения.

— Ты неправ! Их можно спасти!

Даниэль пожимает плечами и оборачивается к пустоте:

— Нет, обратного пути уже нет. Я увидел, куда идет История. История с большой буквы. Люди с песней шагают к своей гибели. Как в фильме «Титаник». То, что он держит мировой рекорд по посещаемости, весьма показательно, не так ли? Все почувствовали, что этот фильм, на примере отдельно взятого эпизода, рассказывает о нашем Будущем вообще. Мы приближаемся к айсбергу. Мы утонем. А оркестр на верхней палубе играет веселую мелодию, чтобы мы думали о чем-нибудь другом.

Даниэль Катценберг снова грустно смеется. Все вокруг них тонет в дожде и тумане.

— Увы, сестренка, я предпочел бы ничего не знать и не осознавать. Знание — проклятие. Знать и не уметь убедить — это страдание. Знать и не иметь возможности действовать — это пытка. Я люблю тебя, сестренка.

Вода струится по его лицу.

Он сжимает какой-то клочок бумаги в левом кулаке, в правую руку берет карманные часы и подходит к северо-западному краю площадки.

Кассандра бросается вперед, чтобы его удержать.

Слишком поздно, он уже спрыгнул вниз.

Она закрывает глаза и кричит:

— Нет!!! Нет…

…Нет! Только не это!

Это кошмарный сон, я проснусь и пойму, что мой брат все еще жив. Он находится в каком-то другом месте, но он жив. Когда-нибудь я его найду, и мы поговорим.

Мы поймем, что сделали с нами наши родители, какие эксперименты они над нами проводили.

Мы узнаем, почему мы так не похожи на других, почему правое полушарие нашего мозга, не угнетаемое левым полушарием, дает нам возможность чувствовать и осознавать больше, чем на то способны остальные люди.

Да, я проснусь.

Конечно, все произошло не так, как я видела.

В любом случае, тот, кто выжил после прыжка с вершины башни Монпарнас, непобедим и бессмертен.

Он уже сделал это один раз. Сделает и еще.

Туман не дает Кассандре увидеть то, что происходит двумястами десятью метрами ниже. Она бежит к лифту, нетерпеливо нажимает кнопку первого этажа. И кабинка наконец опускается вниз.

Шансы ничтожно малы, но в прошлый раз он спасся тогда, когда вероятность умереть составляла девяносто восемь процентов, а вероятность выжить — два процента. Даже несчастье никогда не гарантировано на сто процентов.

Спрыгнув в первый раз с башни Монпарнас, мой брат доказал, что шанс на спасение остается даже в самых гибельных ситуациях. Пусть он очень мал. Но иногда он может все изменить.

Я не могу так просто потерять его.

Я столько должна ему сказать. Он столько должен сказать мне.

Для нас двоих все не может закончиться на этом.

Грузовик с пенопластом проедет на красный свет и остановится именно там, куда он упадет.

С каждым уходящим вверх этажом цифра на его часах растет: 62 %, 75 %, 85 %.

Даниэль Катценберг осознает все, что происходит во время его падения. Ветер. Холод. Туман. Покалывание на щеках и шее. Соленые слезы, наворачивающиеся на глаза, которые он ни в коем случае не хочет закрывать.

Он думает, что нужно было надеть очки, чтобы защитить роговицу от ветра, возникающего от скорости движения.

Он не испытывает никакого страха. Он уже давно забыл, что это такое. Он ощущает только внутреннюю пустоту.

Он вспоминает царя Соломона, который создал свое царство, имел сотни жен, воздвигнул совершенный храм и построил современное общество. Соломона, который перед смертью заметил: «Суета сует, и все — суета».

Даниэль говорит себе, что таким и должно быть поведение мыслящего человека. Изменить мир и, исполнив свою миссию, покончить жизнь самоубийством.