Бернар Вербер - Зеркало Кассандры

Юные пансионеры неподвижно стоят и удивленно смотрят на завораживающее и ужасающее их пламя.

Воспитатели школы мечутся среди криков, гудков сирены, толпящихся людей.

Как она часто делает в критические моменты, Кассандра отключает себе звук, чтобы сосредоточиться на изображении и стуке собственного сердца. Ким, забыв о минутных сомнениях, помогает ей и следует ее распоряжениям.

Я мщу за античную Кассандру. Трою пожрало пламя, сегодня сгорит деревня грека.

Вынырнувшая из мрака рука хватает Кассандру за шею. На нее бросается Виолен Дюпарк. Волосы у нее всклокочены, она в ночной рубашке, лицо искажено яростью.

И опять девушки катятся по земле. Стена огня окружает их и скрывает от посторонних взглядов. Сначала Кассандра, ослабевшая от усталости и недавних испытаний, уступает противнице, но затем, подключив внутренние резервы, собирает силы и наносит Виолен один-единственный удар кулаком в область горла. Та теряет равновесие, хрипит и валится с ног.

Девушка с большими светло-серыми глазами наклоняется и шепчет ей в ухо:

— Тебе нужно изменить имя. Виолен, насилие и ненависть — это слишком жестокие слова. С этого дня я нарекаю тебя Анжеликой [21] Ангелоподобная (фр.). . Попроси всех отныне называть тебя так. Твоя жизнь станет другой.

Кассандра оттаскивает противницу подальше от огня и оставляет у входа в дом, где ее обязательно найдут пожарные.

Школа «Ласточки» пылает. Ветер относит огонь к домику директора, который тоже начинает тлеть.

— Надо вытащить Пападакиса, — говорит Кассандра.

— Ты шутишь? После всего, что он с тобой сделал!

— Я делаю это не для него, а для себя. Школа должна быть разрушена, поскольку ее создание — ошибка. Но люди, работающие в ней, ни в чем не виноваты.

Они вместе идут обратно к домику директора. Рядом ними падают пылающие балки. Показания на часах вероятности скачут с удивительной быстротой. С шестидесяти семи процентов они опускаются до двадцати двух, потом резко поднимаются до пятидесяти восьми. Кассандра полагает, что благодаря GPS-навигатору Пробабилис заметил, что она находится в самом центре пожара, но поступающая информация постоянно меняется.

Молодые люди спускаются в подвал, уже затронутый огнем, и освобождают Пападакиса из его подземной тюрьмы. Крики комментатора скачек за их спиной превращаются в победную песнь: «…необыкновенные скачки, как хотелось бы видеть такие почаще. Кажется, что животные бегут из последних сил, а лидер выложился весь, чтобы обогнать соперников…»

Филипп Пападакис уже почти задохнулся, но сердце его бьется. Молодые люди доносят его до тротуара и оставляют там. К месту происшествия прибывают первые пожарные машины. Кассандра и Ким торопливо уходят.

Неожиданно старый «рено-твинго» притормаживает рядом с ними. Передняя дверца открывается.

— Быстро залезайте! — говорит им водитель.

Внутри машины из полумрака выступает знакомое лицо: Шарль де Везле.

Кассандра колеблется, но он протягивает ей листок бумаги.

«…Кассандра заколебалась, но записка от брата убедила ее принять приглашение, и она села в машину. Брат ждал ее…»

Любопытного послания хватило, чтобы помочь им решиться. Молодые люди мгновенно запрыгивают на заднее сиденье, и Шарль де Везле нажимает на газ. Они покидают место драмы, куда, словно бабочки, привлеченные странным светом пылающего здания, стаями мчатся пожарные машины.

Кассандра Катценберг оборачивается и издалека смотрит на пожар. Он уменьшается, становится горящим угольком, потом маленьким желтым огоньком в темноте ночи. Сияющее оранжевое пятнышко стоит у нее перед глазами, даже когда она опускает веки.

Это плохо, когда горит школа.

Но цель оправдывает средства.

Хотя…

Еще одна поговорка, чье противоположное значение вернее, чем прямое. Антипоговорка будет звучать так: «Цель не оправдывает средства».

Да, так правильнее.

Я не должна была этого делать…

Но однажды наступает момент, когда, если ты не хочешь бесконечного повторения прошлого, нужно прибегать к сильнодействующим средствам.

Это не необходимость, это просто нетерпение.

У меня не было времени убеждать их словами. Все слишком важно.

И потом, честно говоря, этим чрезвычайным поступком я сводила и личные счеты.

Я не хочу больше видеть Виолен.

Я не хочу больше видеть Филиппа.

Мне невыносима уже сама мысль о том, что существуют лаборатории, ставящие научные опыты над детьми!