Бернар Вербер - Зеркало Кассандры

— Каждый вечер, укладывая ребенка спать, родители пели ему его песню для того, чтобы она раз и навсегда отпечаталась в его сознании. Ребенок повторял куплеты, напоминая себе о том, что ждет его в будущем.

— Как будто тебе рассказывают фильм еще до того, как ты его посмотришь, — замечает Ким. — Мне кажется, так пропадает эффект неожиданности.

— А если астрологи ошибались в предсказаниях? — с любопытством спрашивает Кассандра.

— Люди старались сделать так, чтобы все, предсказанное в песнях майя, сбылось. Ежесекундно и повсеместно. И будущее всегда оказывалось таким, как его предсказали.

Кассандра невольно снова вспоминает о брате.

Таким образом, официальные правительственные астрологи создавали будущее всего-навсего при помощи слов. Целая цивилизация прожила века, подчинив себе будущее, просто потому, что решила, что это возможно.

Девушка погружается в бездну размышлений.

Это похоже на фокус. Последний трюк не вызывает удивления, поскольку известно, что весь спектакль идет по заранее установленному сценарию. Фокусники называют это «предугаданным выбором». Людям кажется, что они действуют самостоятельно, а на самом деле фокусник подталкивает их в том направлении, которое нужно ему для проведения последнего трюка, тоже продуманного заранее.

— Продолжайте, — просит Кассандра, которую тема интригует все сильнее и сильнее.

Шарль де Везле не может унять дрожь правой руки. Он овладевает собой и предлагает гостям посмотреть на бесчисленные звезды в телескоп.

Я хочу знать, какая существует связь между майя и моим даром предвидеть будущее. Дети, запрограммированные прожить жизнь, предрешенную другими, несомненно, имеют какое-то отношение к моей проблеме.

— Пожалуйста, продолжайте…, — умоляет она.

Шарль де Везле на секунду отрывается от объектива телескопа, но глаза его по-прежнему прикованы к звездам. Он морщится:

— Майя составляли индивидуальные и коллективные прогнозы. Они предсказали, что их цивилизация исчезнет в период, соответствующий тысяча пятьсот десятом году по нашему летоисчислению. И сами себя уничтожили.

— Цивилизация майя сама стерла себя с лица земли, повинуясь предсказаниям официальных астрологов? Какая глупость! — восклицает Ким.

— Может быть и нет, поскольку это случилось как раз перед нашествием конкистадоров на земли майя, которое произошло в тысяча пятьсот двадцатом году. Они не увидели уничтожения своего мира испанскими завоевателями. Они избежали ужаса, который пережили ацтеки и инки.

Молодые люди онемели от удивления.

— Это как если бы человек покончил жизнь самоубийством для того, чтобы его не убили! — усмехается Ким.

— Что же осталось от этой уничтожившей себя цивилизации? — спрашивает Кассандра. — Не все же они умерли?

Шарль де Везле вновь прижимает глаз к объективу телескопа и фокусирует его на одной звезде. Он говорит, не глядя на собеседников:

— Существует один документ, рукопись из Дрездена. В этой книге находятся тексты майя, которые удалось перевести, и в них утверждается, что все человечество погибнет во время парада планет двадцать первого декабря в две тысячи двенадцатом году.

— Конец света наступит в две тысячи двенадцатом году? — удивляется Ким. — Я закачу пирушку двадцать второго декабря и буду вас вспоминать, — с иронией говорит молодой человек.

— А майя все умерли? — спрашивает Кассандра Катценберг.

— Остались лакандоны, особая этническая группа, которая живет на полуострове Юкатан, в Мексике, на бывших землях майя. Они утверждают, что являются их потомками, и поют песни, которые рассказывают о жизни каждого, но значение слов они забыли. Моя мать была лакандонкой.

— Можно запрограммировать ребенка на то, чтобы он вел определенную жизнь; значит, можно его запрограммировать и на то, чтобы он развивал в себе какой-то определенный талант? — спрашивает Кассандра.

— Я не понимаю.

— Рисовать? Петь? Танцевать? Могли ли майя решать заранее, что ребенок совершит какие-нибудь подвиги?

— К чему вы клоните?

— Существовали официальные астрологи. Можно было запрограммировать ребенка на то, чтобы он стал официальным астрологом, например?

Можно ли показать фокус самому фокуснику?

Шарль де Везле отрывается от телескопа, пристально смотрит на девушку и улыбается:

— Именно этот вопрос задавал мне ваш отец. У меня нет ответа.

— Почему Даниэль так одержим будущим? — спрашивает Ким.