Бернар Вербер - Зеркало Кассандры

Филипп Пападакис подходит к девочке, погруженной в созерцание мухи:

— Давай сыграй нам что-нибудь, Габриэль.

Девочка, на вид лет шести, садится за пианино и играет, постепенно ускоряя темп, сложную мелодию.

— Иоганн-Себастьян Бах? — спрашивает Ким.

— Нет. Это ее собственное сочинение.

Затем директор показывает Киму и Кассандре полные удивительных красок картины в рамах:

— Эти полотна написал молодой человек девяти лет от роду. Стефан. Нью-Йоркская галерея выставит их, сообщив, что автору сорок лет, поскольку никто не поверит, что такая зрелость, такой необычный подход к творчеству возможен у ребенка.

— Я ищу совершенство, — заявляет юный художник, подстриженный ежиком. — Я не терплю приблизительности. Что вы об этом думаете?

— Красиво, — говорит Ким.

— Нет, это не красиво. Это совершенно. Все, что не совершенно, мне отвратительно. Я хочу быть первым во всем. Понимаете, во всем! Так дайте же мне достойный исходный материал, господин директор, я вынужден писать кистями для любителей. Если вы хотите, чтобы я стал самым великим, дайте мне лучшие кисти, лучшие краски и не тревожьте меня по пустякам!

Директор не обращает на его слова никакого внимания и показывает молодым людям мальчика в очках с толстыми стеклами:

— Маленький Жиль способен решать уравнения со многими неизвестными, такие, что по зубам лишь маститым математикам.

— И какова же цена их преимуществ?

— Да не особенно высокая, — говорит директор, показывая на девочку, которая, кажется, испугалась чужаков и прячет голову в подушки дивана. — Они робки. У них странные, устоявшиеся привычки. Они плохо спят. Они не выносят шума, или холода, или вида каких-то предметов. Они любят однообразную пищу, часто страдают своего рода аллергией на перемены в еде. Они сосредоточены на вещах, которые им интересны, остальное их раздражает. Они нетерпеливы и не выносят, когда их понимают не сразу. Согласитесь, это сущие мелочи по сравнению с их необыкновенными способностями.

Мальчик с большими карими глазами подходит к ним и говорит:

— Я дружу с цифрами. Моя любимая цифра — четыре. Цифра четыре такая великолепная! Если бы вы знали, на что она способна, особенно если хорошо нарисовать ее острые углы.

Не слушая его, директор подводит посетителей к портрету женщины, которую Кассандра немедленно узнает.

— Но, не остановившись на этом, София, ваша мать, пошла еще дальше. Поскольку она больше не имела возможности ставить опыты над больными детьми из государственных больниц, она решила использовать…

— Своих собственных детей, — произносит Кассандра, которая начинает все понимать.

— Именно.

Филипп Пападакис показывает на доску со списком имен:

— Сначала ваш брат.

— Эксперимент номер двадцать три? — спрашивает девушка.

— Даниэль. Он был первым ребенком, на котором ваши родители действительно проверили теорию ОПП.

Кассандра чувствует сильное волнение.

— В результате опыта ваших родителей правое полушарие его мозга стало эффективным, высокопроизводительным, свободным. Левое полушарие не требовало от него объяснений и логики. Освобожденный мозг вашего брата пошел далеко, очень далеко.

Кассандра машинально дотрагивается до своих часов вероятности.

Мой брат Даниэль — гений.

— Проблема состояла в том, что ваш брат, правое полушарие мозга которого совершенно не угнеталось левым, стал проявлять признаки психоза.

— А что такое психоз? — спрашивает Ким.

Директор смеривает молодого человека взглядом:

— Страдающие психозом люди отличаются тем, что их мозг, как бы это сказать… работает слишком быстро. Они слишком чувствительны. Они видят вещи, которых другие не замечают. Они воспринимают мир многопланово, они читают между строк. И это ясновидение вселяет в них не покой, а тревогу. Они осознают все подстерегающие нас в этом мире опасности. Они начинают всего бояться.

Я тоже в какой-то степени такая.

— Они не могут отстраниться, не могут интерпретировать, они воспринимают все буквально. Если кто-то говорит: «опускается ночь», они считают, что небо действительно может обрушиться им на голову.

— Поскольку левое полушарие не работает больше посредником, они живут, грубо говоря, на голых нервах, — пытается подытожить Ким.

— Они проникают сразу в самую суть, — поправляет его директор. — Когда они говорят, никто не может уследить за ходом их мысли, потому что они в своих рассуждениях перескакивают через несколько этапов.