Бахыт Кенжеев - Иван Безуглов

Сколько раз он слышал это от старушки-мамы! За своими делами Иван иной раз неделями не звонил ей, но никогда не слышал упреков. Он до сих пор оставался для нее тем спокойным, крутолобым Ваней, который, сидя на коленях у отца, уже задавал ему такие вопросы, которые сделали бы честь десятилетнему, тем подростком, который уговорил одноклассников играть на переменах в биржу, и уже через три недели нажил себе порядочное состояние в самодельных деньгах, или тем юношей, который после гибели Безуглова-старшего на долгие годы стал неразговорчив, сосредоточен, и ночами не поднимался от учебников. Наверное, она обрадовалась бы, увидав его прогуливающимся по монреальской улице в обществе женщины, на которую оборачивались прохожие, потрясенные ее вызывающей красотой.

- Тогда ты должен расстаться со своей белой мышкой, - усмехнулась Анна. - Стоит ей завладеть тобой - и она начнет выжимать из тебя все соки, лишь бы держаться на том же уровне жизни, что сейчас, или выше. Кстати, для ее жалованья у нее слишком дорогие вкусы - лишнее доказательство того, что она схватит тебя мертвой хваткой. О, женщине, привыкшей к французским духам и итальянской одежде, начинает казаться, что это ее право, что спутник жизни обязан вывернуться наизнанку, чтобы обеспечить ее...

- И ты такая же? - Иван усмехнулся.

- Я зарабатываю на хлеб сама, - гордо сказала Анна. - И не только на хлеб. Я работаю не меньше твоего, Иван. Поверь мне, что наша встреча здесь не случайна - для обоих это единственная возможность встретиться без той суеты, которая не дает нам жить в Москве. Когда я приехала к тебе в офис, у меня было полчаса свободного времени - между интервью шведской газете и пробой для следующего фильма. А что до твоей мышки...

- Не называй ее так, Анна. Между нами до сих пор ничего не было.

- Разумеется, - сказала Анна с невыразимым презрением. - Проработав с тобой два года, она понимает, что с Иваном Безугловым надо быть робкой и деликатной, что взять его можно только медленной осадой. Между тем, заметил ли ты, с каким восторгом она смотрит на Верлена? И как старик смотрит на нее? А ведь он щедрее тебя, Иван. Ты вкладываешь всю свою прибыль в расширение дела, а Верлен уже может себе позволить просто спускать заработанное. Впрочем, пустое. Сколько раз ты был влюблен за эти годы, Безуглов?

- У меня не было никого, Анна, - сказал Иван серьезно, - до самого последнего времени, до последних дней, в моем сердце безраздельно властвовала только одна женщина, когда-то растоптавшая мою юношескую любовь...

- Та самая, которая теперь пытается к тебе вернуться...

- Да. Но того Ивана, который провожал тебя до подъезда и дарил тебе мимозу на деньги, сэкономленные на школьных обедах, больше нет, Анна. Ты убила его.

- Не упрекай меня, Иван. Девичье сердце так непостоянно!

- Нет, Анна. - Вопреки всем своим привычкам он заказал себе еще двойную порцию "Джека Дэниэлса", на этот раз без льда, и залпом осушил ее. - Если б ты просто охладела ко мне, лопоухому старшекласснику, я бы все понял. Но причина была иной. Ты не выдержала испытания жизнью, и все пятнадцать лет я пытался вытравить свою любовь к тебе из своего сердца.

- Удалось ли это тебе? - она взглянула на него своими огненными очами. - Ручаюсь, что нет, Иван. Никакой белой мышке не занять моего места. Особенно теперь. Подумай, не стоит ли посмотреть на эти пятнадцать лет, как на время для испытания чувств. Если мы с тобой не сумели забыть друг друга, то теперь, наверное, уже не забудем никогда. Тем более, что вся Москва будет говорить о нашем романе. Твоя слава удвоится, Иван, а с ней и объемы твоих сделок. Неужели ты сомневаешься в том, что я была бы тебе верной подругой?

- Ты предала меня однажды, - снова начал Иван, но тут же смолк, пораженный негодованием в глазах кинозвезды.

- Неужели я всю жизнь должна нести крест своей девичьей ошибки? - оборвала она его. - Подумай, если б мы тогда поженились, меня бы вряд ли приняли в театральный институт. Я была бы не кинозвездой, а одной из бесчисленных московских барышень, вроде твоей Тани. Разумеется, я винила бы в этом тебя и свой выбор. Ты, расстроенный, мучающийся угрызениями совести, не смог бы сосредоточиться на своей карьере, и был бы сейчас не президентом процветающей фирмы, а заурядным брокером, измученным комплексами неполноценности. Нет, Иван, разлука пошла на пользу нам обоим. Теперь мы взрослые люди и можем вспомнить о том, что так связывало нас... даже мимозу, если хочешь, - она обворожительно улыбнулась. - Эти пушистые желтые шарики, которые продавались в подземных переходах. так и остались лучшими цветами, которые я получала в жизни. Кроме того, я одна из тех немногих, кто не зарится на твои капиталы. После того, как Верлен помог мне достать контракт в Голливуде, я прекрасно могу обойтись и без них... в отличие от твоей белой мышки, вся любовь которой, если она есть, сводится к желанию получить ключи от особняка и от машины. Я заметила, как она льнет к тебе, как, раскрыв рот, слушает каждое твое слово. Увы, все это - лицемерие. Ее любовь не прошла через испытания.