Марина Юденич - Антиквар

Крохотней, бессильной и бесправной ее составляющей.

Личинка в коконе невозможных, фатальных, необъяснимых, но совершенно реальных, доказуемых и отчасти уже доказанных обстоятельств.

Мысли, похожие на отголоски ночного кошмара, путаясь, кружили в голове, медленно, но неуклонно складываясь в суровый, не подлежащий обжалованию приговор — безумие.

Безумен?

Нет, Игорь Всеволодович еще не готов был безропотно отдать себя во власть страшной фантасмагории. Стряхивая наваждение, он даже мотнул головой — и только тогда осознал, что по-прежнему сидит на полу, возле распростертого тела, сжимая в ладони маленькую рацию.

Взглянул на часы — и ужаснулся: стрелки давно перевалили за полночь и, значит, в доме он провел более часа.

Еще один шар в корзину улик против него.

Тяжелый шар.

Вызывать охрану теперь, понятное дело, было безумием.

Бежать.

Снова бежать — и, похоже, это был единственный выход.

Бежать, чтобы самому отыскать объяснение происходящему, непременно существующее.

Однако бежать с охраняемой территории, наверняка изобилующей чуткой охранной техникой, к тому же совершенно ему неизвестной?

Единственную знакомую дорогу преграждает шлагбаум и приставленные к нему крепкие ребята.

Была отчаянная мысль — идти на таран. Обычный в общем-то прием из арсенала героев крутых боевиков.

И все же он понял: одно дело — мысленно воплощаться в отчаянного голливудского парня. Совсем другое — исполнять рискованные трюки в реальности.

Вероятность успеха была равна нулю.

Сто — к одному: либо его пристрелит охрана, либо сам расшибется в лепешку, не справившись с управлением на заснеженной дороге.

В лучшем случае — погонят, как затравленного зверя, по малоизвестным подмосковным трассам. И опять же — сдадут нервы, не совладает с дорогой, вдрызг разобьется вместе с машиной. Или возьмут, загнав в какой-нибудь тупик, и тогда-то уж точно все сойдется в одной точке, той самой, подводящей итог всему.

Нет, прорываться сквозь кордон охраны было по меньшей мере глупо.

Что ж, не умеешь работать головой — работай руками, — неизвестно по какому поводу всплыла в памяти поговорка откуда-то из далекого прошлого. Неожиданно. Но — случайно ли?

Сознание Игоря Всеволодовича в эти минуты было обострено и склонно анализировать мельчайшие детали.

Разумеется! Детскую присказку понимать следовало с точностью до наоборот: не можешь превозмочь физически — переиграй мозгами, перехитри.

И стоило сформулировать принцип — пришло решение.

Рискованное.

Но в отличие от ухарского прорыва, возможно, исполнимое.

Он внимательно оглядел маленькую рацию. Конструкция была проста — технически он справится. То бишь нажмет на нужную кнопку.

Теперь — содержание.

Команду, которую скороговоркой дал охране Морозов, провожая его утром, Игорь Всеволодович, как ни странно, запомнил дословно.

Впрочем, слов было не много: «Гость уезжает».

Отзыв: «Принято».

Очень просто.

Стало быть, единственная проблема заключалась в том, чтобы заговорить морозовским голосом. По крайней мере произнести два слова так, чтобы охранник не заподозрил подмены.

Это была совсем не плохая идея.

Игорь Всеволодович сконцентрировал внимание, вспоминая, как говорил Морозов, — и кажется, вспомнил.

Оставалось воспроизвести.

К тому же в голову пришла еще одна — недурственная на первый взгляд — идея. Возможно, на подходе была и другая, но именно в эту минуту Непомнящий понял, что действовать надо незамедлительно. Иначе вслед за идеями придут сомнения, а решительность уйдет.

«Все, — жестко сказал он себе, — две идеи — не одна идея. Вперед!»

И мягко нажал кнопку на хрупком корпусе рации.

Долю секунды было тихо — потом раздалось негромкое шипение. В этот момент Игорь Всеволодович начал громко, натужно кашлять — рация молчала, продолжая шипеть и потрескивать.

— Гость… — с трудом выдавил Непомнящий и снова зашелся совершенно чахоточным неуемным кашлем.

— Простите. Не понял, — после паузы отозвалась рация.

— Гость… уезжает… Что за дьявол? — Все было сказано по-прежнему сквозь мучительный приступ кашля, который якобы никак не мог преодолеть Андрей Морозов. Потому и чертыхался. Впрочем, охране до этого, как оказалось, не было никакого дела.

— Принято, — дисциплинированно отозвалась рация.

И отключилась.

Сработало!

Через десять минут Leksus не спеша подъехал к шлагбауму, который был уже предупредительно поднят.