Марина Юденич - Антиквар

Теперь все можно было организовать совсем по-другому: прилететь с одной сумкой, в джинсах, теплом свитере и легкой куртке — в Париже сейчас тепло, хотя могут зарядить дожди.

И разумеется, в кроссовках — это наипервейшее условие!

Сколько прекрасных минут, а то и целых вечеров и даже ночей омрачено неустойчивыми высокими каблуками, пригодными для того, чтобы пройти от машины до очередного парадного подъезда.

А машины! Что, скажите на милость, можно увидеть из окна лимузина?

Нет, в Париж Надо входить пешком, неприметной личностью из клана «унисекс».

Питаться в маленьких бистро — длинными батонами белого хлеба, начиненными паштетом и зеленью, запивая дешевую еду дешевым же красным вином.

Остановиться следует в маленьком недорогом отеле, а еще лучше — частном пансионе, из числа тех, что еще помнят русских, искавших дешевое жилье в году 1920-м, а может, 1921-м.

Внезапно Лиза подумала, что сама чем-то напоминает тех русских, что безудержно гусарили в Ницце, покупали прибрежные виллы и забывали о них уже на следующий год, строили на Лазурном берегу православные соборы…

А после крутили баранки такси, развозя под утро парижских проституток, и делали вид, что не узнают в пассажирках соотечественниц.

Да что там соотечественниц — сестриных гимназических подруг.

И все время искали жилье подешевле, сначала — в Париже, потом — все дальше, в пригородах, пока не обосновались в промышленном Бьянкуре.

Уже совершенно непохожие на прежних себя — иностранные пролетарии, удачно нанятые империей Рено.

Лиза еще отхлебнула коньяку и решила, что несколько сгущает краски.

Не относительно старых русских в Париже.

Относительно себя.

Город опустел внезапно, хотя было еще не слишком поздно.

Народ, похоже, просто не сразу осознал всю мерзость свалившейся на голову непогоды. И все возможные неприятности, которые вместе с мокрым снегом и пронизывающим ветром, крадучись, тащила она за собой. А сообразив — стремительно убрался восвояси. И правильно сделал.

Езда по вымершему городу в его положении равносильна была прогулке по канату под куполом цирка.

Разумеется, без страховки.

Но менять решение Игорь Всеволодович не собирался. Слишком уж — если быть честным — грело оно душу. Прочие позитивные моменты оставались далеко позади.

Однако — судьба!

Она снова сочла необходимым вмешаться. Настолько решительно, что высшая воля доведена была до сознания Игоря Всеволодовича едва ли не прямым текстом.

Какие там слабые намеки и смутные символы, могущие означать что угодно?

Ясно как день.

Впрочем, теперь был вечер.

Рублево-Успенское шоссе, по которому он, как ни странно, беспрепятственно полетел, проделав почти половину пути, было непривычно пустым. Сумрачный вечер даже его умудрился завесить сырой непроглядной пеленой, рассеять которую не мог яркий неоновый свет.

Стройная шеренга фонарей, всегда сияющих безупречно, спасовала.

Однако белый милицейский Ford, затаившийся в кустах, сразу за развилкой. Непомнящий заметил издалека.

Развилка была крупной, с постом ГАИ, разместившимся во внушительном кирпичном домике.

Словом, выглядывающая на шоссе акулья морда Ford означала только одно: на этом посту игнорируют непогоду, не спят и даже не дремлют. Стало быть, вышли на ночную охоту.

Одинокий новенький Leksus, идущий к тому же на очень приличной скорости, само собой, не пропустят.

А уж когда, исполняя положенные ритуалы, заглянут в компьютер…

Начнется настоящий детектив.

Почти машинально Игорь Всеволодович сбросил скорость. Не для гаишников, конечно, — их это обстоятельство, напротив, подхлестнуло бы.

Скорее уж для себя — момент неминуемой встречи на считанные секунды все же отодвигался.

И значит, было время подумать.

О чем, казалось бы?

Но неожиданно решение пришло.

Благопристойно дождавшись зеленого сигнала светофора, он неспешно свернул направо и так же, никуда будто бы не спеша, поехал по шоссе, убегавшему во мрак. Совершенно не представляя, куда ведет эта дорога.

Расчет оказался верным — охотничий азарт инспекторов был, разумеется, не столь велик. Срываться с места, разворачиваться, догонять — и все, быть может, впустую…

Была охота!

К тому же рано или поздно дичь сама придет в руки.

Ночь впереди долгая.

Некоторое время изрядным усилием воли Игорь Всеволодович удерживал стрелку спидометра на цифре шестьдесят, но скоро стало невмоготу — вдавил педаль до упора.