Билл Клегг - Семья в огне

Итак, она кладет карточку в конверт и высылает его Теодору Беннетту из Астории, Квинс, работнику лотереи. Уинтон сказал, что к карте не надо прилагать никаких писем, и указывать обратный адрес на конверте тоже нельзя. И хотя ей невыносима мысль о выброшенных на ветер 750 долларах, Лидия все же бросает конверт без обратного адреса в почтовый ящик возле ратуши.

Звонить Уинтон не прекращает, и Лидия с удовольствием возвращается к привычному ритму жизни. Утром трубку не берет, зато берет вечером – слушает его болтовню о последней подружке, которая разбила ему сердце подлой изменой, о сыне, которого ему нельзя видеть, о больной матери, о сестре, что сидит в тюрьме. В этих телефонных разговорах мир Уинтона обретает жизнь и краски. Он – взвинченный и ревнивый любовник, заботливый и прилежный сын. Ему двадцать восемь лет. По вечерам он ходит на курсы бухучета, чтобы уйти из лотереи – занятость тут неполная и платят мало. Он бы уже давно ушел, да вот хочет успеть переслать Лидии ее приз. Просто чтобы увидеть, как достойная американка – а не какой-нибудь европейский хлыщ – получает свои деньги.

Со временем родная сестра Уинтона превращается в двоюродную, потом в тетю и даже племянницу. Вечером он учится то на управляющего гостиницы, то на графического дизайнера, то на инженера. Бывшую зовут то Карла, то Нэнси, то Тесс, то Глория. А ему самому то двадцать восемь, то двадцать четыре, то тридцать. Эти несоответствия поначалу тревожат Лидию, а потом начинают смешить. Очередное доказательство, что все эти россказни про лотерею – чушь собачья. Но потом Уинтон вновь начинает расспрашивать ее о жизни. Задает те же вопросы, на которые она раньше не отвечала. Замужем ли она, кем работает, есть ли у нее дети? И тут-то, чувствуя, что их беседам нужен новый виток, иначе они сойдут на нет, Лидия рассказывает Уинтону про бывшего мужа, Эрла Мори. Рыжеволосого парня, с которым ей сперва было так весело, а потом – совсем нет. Который прозвал ее Закусью и щипал за ягодицы, оставляя крошечные фиолетово-желтые синяки. Который однажды ударил ее по голове телефонной книгой, да так сильно, что она потом весь день не стояла на ногах. Который почти каждый вечер кутил с братьями и кузенами в «Пробке», приходил домой вдрызг пьяным и, если повезет, ложился спать на диване в гостиной. Ей было девятнадцать, и уже через несколько месяцев такой жизни Лидия поняла, что ненавидит мужа и всю его семью, но ничего не может с этим поделать. Когда она наконец призналась матери, та велела ей сидеть смирно и благодарить судьбу за мужа из хорошей семьи. Все это Лидия рассказывает Уинтону – так, словно читает сыну сказку на ночь. О девочке, которая однажды заблудилась в лесу и не могла найти дорогу домой. Она говорит и говорит, совсем как Уинтон в начале, и слышит в трубке его дыхание. Изредка он позволяет себе комментарий или вопрос, а обычно лишь короткое восклицание в духе: «Нет, ну какой болван!» или «Пьянь вонючая!» Про других мужчин – что уходили от нее после первой же ночи – Лидия умалчивает. Про Рекса тоже. И про Люка ничего не говорит.

Десять дней спустя она получает по почте конверт из Ньюарка, Нью-Джерси. Конверт с мягкой подложкой, а внутри – семьсот пятьдесят долларов наличными. Ни письма, ни обратного адреса. Только деньги. Лидия сворачивает купюры в рулончик, прячет его в карман флисовой куртки и отправляется в кофейню. Уже начало февраля, но на окнах до сих пор висят рождественские украшения – из тех, что можно купить в аптеке или супермаркете, картонные санты, красноносые олени, снежинки размером с тарелку. Под потолком и над окнами натянуты гирлянды, а на стойке возле кассы красуется миниатюрная искусственная елка в серебряной мишуре, увенчанная пластмассовым ангелом. Из-за того, что в кармане у нее лежат крупные купюры, Лидия чувствует небывалый прилив сил и душевный подъем. Да, это ее деньги, она их не выиграла, а просто получила обратно, но все равно они греют душу. Быстро выпив кофе, она расплачивается пятидесятидолларовой купюрой. Официантка Эми (она уже явно на восьмом месяце) молча уносит купюру и приносит сдачу – без комментариев и какого-либо интереса. Лидия оставляет на чай пять долларов, надевает флисовую куртку и уходит домой.

Не успев дойти до тротуара, она замечает на парковке парня в зеленом свитере: тот проезжает на велосипеде прямо перед ней. Она и раньше его видела: он частенько тусовался в парке со своими сверстниками, курил. Вроде бы даже работал на Люка – впрочем, на него работали десятки парней в Уэллсе в возрасте от тринадцати до двадцати двух. Как бишь их называла Джун? «Карманники и наркоманы?» Лидия морщится от воспоминаний о ее добродушном подтрунивании и смотрит, как парень нарезает по парковке небольшие круги.