Тони Моррисон - Самые синие глаза

Мы дошли до Лейк Шор, городского парка с цветущими розовыми кустами, фонтанами, лужайками для боулинга и столами для пикников. Сейчас тут было пусто, но парк терпеливо ждал чистеньких белых детей, которые хорошо себя ведут, ждал их родителей, которые летом будут играть здесь, у озера, прежде чем быстро и неуверенно спуститься со склона к зовущей воде. Чернокожим не разрешалось сюда заходить, а потому мы любили о нем мечтать.

Прямо перед входом в парк стоял большой белый дом с тачкой, в которой росли цветы. Короткие клинки крокусов скрывали в себе белые бутоны с пурпурными вкраплениями, которые так хотели расцвести первыми, что выносили заморозки и дожди ранней весны. Дорожка была вымощена с рассчитанной хаотичностью, скрывающей хитроумную симметрию. Мы боялись, что нас заметят, и понимали, что нам нельзя здесь находиться, а потому не решились погулять в саду. Мы обошли великолепный дом и оказались на заднем дворе.

Там, на невысоком крыльце, сидела Пекола, одетая в светло-красный свитер и синее платье. Рядом с ней стояла маленькая тележка. Казалось, она обрадовалась, увидев нас.

— Привет!

— Привет.

— Что вы тут делаете? — Она улыбалась, и это было столь редкое зрелище, что я удивилась, насколько приятно мне на нее смотреть.

— Мы тебя искали.

— А кто вам сказал, что я здесь?

— Мажино.

— Кто это?

— Большая толстая женщина, которая живет над вами.

— А, мисс Мэри. Ее зовут мисс Мэри.

— Все называют ее мисс Мажино. Ты не боишься?

— Чего не боюсь?

— Мажино.

Пеколу это очень удивило.

— Почему я должна ее бояться?

— Твоя мама разрешает тебе к ней заходить? И есть из ее тарелок?

— Она не знает, что я захожу. Мисс Мэри хорошая. Они все хорошие.

— Ну да, — сказала я. — Она пыталась нас убить.

— Кто? Мисс Мэри? Да она и пальцем никого не тронет!

— Тогда почему твоя мама не пускает тебя к ней, если она такая хорошая?

— Не знаю. Мама говорит, что она плохая, но они не плохие. Они мне все время что-нибудь дают.

— Что дают?

— Всякое разное: красивые платья, ботинки. У меня сейчас столько ботинок, сколько за всю жизнь не было. И еще украшения, конфеты, деньги. Они водят меня в кино, а однажды мы даже ездили на карнавал. Чайна возила меня в Кливленд, чтобы посмотреть площадь, а Поланд — в Чикаго, посмотреть Колесо. Мы везде вместе бываем.

— Ты врешь. У тебя нет красивых платьев.

— Есть.

— Да ладно, Пекола, зачем ты нам всю эту ерунду рассказываешь? — спросила Фрида.

— Это не ерунда, — Пекола встала, готовая защищать свои слова, и тут дверь открылась.

Миссис Бридлоу высунула голову и спросила:

— Что тут происходит, Пекола? Кто эти дети?

— Это Фрида и Клодия, миссис Бридлоу.

— Вы чьи, девочки? — она вышла на крыльцо. Такой симпатичной я ее еще не видела: на ней была белая форма, а волосы зачесаны назад.

— Миссис Мактир, мэм.

— А, живете на Двадцать первой улице?

— Да, мэм.

— А что вы делаете здесь?

— Гуляем. Мы пришли повидать Пеколу.

— Вам лучше вернуться. Можете пойти с Пеколой. Зайдите, пока я приготовлю белье.

Мы зашли на кухню, большую просторную комнату. Кожа миссис Бридлоу блестела как тафта в окружении сверкающих белых тарелок, белых шкафов, полированной мебели, сияющей медной посуды. Запахи мяса, овощей и чего-то свежеиспеченного смешивались с запахом «Фелс Нафта».

— Сейчас приготовлю белье. Стойте там, где стоите, и ничего не трогайте, — она исчезла за белой вращающейся дверью, и мы услышали неровный стук ее шагов, пока она спускалась в подвал.

Тут открылась другая дверь, и в кухню вошла маленькая девочка, младше, чем кто-либо из нас. На ней было розовое платье и розовые пушистые тапочки с торчащими по краям заячьими ушками. Под толстой резинкой были собраны золотистые волосы. Она увидела нас, и на ее лице промелькнул страх. Она раздраженно осмотрела кухню.

— Где Полли? — спросила она.

Во мне возникла знакомая ненависть. То, что она называла миссис Бридлоу «Полли», тогда как даже Пекола звала свою мать «миссис Бридлоу», казалось вполне достаточным основанием, чтобы исцарапать ей лицо.

— В подвале, — сказала я.

— Полли! — позвала она.

— Смотри-ка, — прошептала Фрида. — Только взгляни на это.

На столике у плиты стояла глубокая серебристая сковорода с фруктовым пирогом. То тут, то там сквозь корку сочился фиолетовый сок. Мы подошли ближе.

— Все еще горячий, — сказала Фрида.

Пекола протянула руку, чтобы узнать, правда ли сковородка горячая.