Анна Ромеро - Тайны Торнвуда

Трясущимися руками я выхватила из ножен охотничий нож Луэллы. Тетя Мораг говаривала, что женщине бессмысленно носить оружие, поскольку в случае нападения его, вероятнее всего, вырвут и обратят против нее же. Сейчас же, накачанная адреналином и страхом, я чувствовала, что рукоятка старого ножа стала единным целым с моей ладонью. Расстаться с ним меня заставил бы только ядерный взрыв.

Луна зашла за облако, поляна скрылась почти в полной темноте. В неожиданном мраке ожили мои страхи. Я вообразила другую, давнишнюю ночь на этой поляне, ночь, которую видела множество раз. Когда-то Айлиш стояла там, где сейчас стояла я, в лунной тени высокого валуна. Темнота вдоль лиственного периметра поляны менялась, как это происходило и сейчас, и тени словно обретали плоть, меняли форму, возможно, даже принимали очертания человеческой фигуры.

Еще одна молния полыхнула в глубинах неба. Ночь разверзлась, и в краткий миг я увидела движение среди деревьев. Кусты у дальнего края поляны задрожали, будто потревоженные дуновением ветра. Тьма заколыхалась, распалась и снова слилась воедино. Затем от мрака отделилась одинокая тень и медленно пошла через поляну ко мне.

Я узнала его сразу же.

Потому что – несмотря на изменчивый лунный свет, несмотря на туманную пелену дождя, несмотря на то, что я лишь раз мельком видела его до этого, – длинная череда лет, последовавших за детством, не очень сильно изменила Клива Джермена. Описание мальчика, данное Айлиш, по-прежнему соответствовало мужчине.

Волосы его не торчали больше щетиной, а отросли и были собраны в хвост, тускло серебрясь в свете луны. Лицо у него было в точности как я представляла: морщина между светлыми бровями, большие глаза, в которых плескалось беспокойство, белесый оттенок кожи. Однако теперь он оброс неопрятной бородой и носил бесформенную куртку и джинсы. Правую руку он плотно прижимал к боку. Не повреждена ли она, подумала я, потом предположила, что он что-то прячет, возможно револьвер Сэмюэла.

– Здравствуй, Одри. Ты принесла их?

Его голос потряс меня. Мягкий голос образованного человека. Вежливый. Совершенно не соответствующий его убогой, неряшливой внешности.

Свободной рукой я достала из кармана пачку писем и подняла, затем снова спрятала.

– Сначала я хочу увидеть ее, – стала торговаться я. – Хочу убедиться, что ей не причинили вреда. Тогда вы получите свои письма.

– Справедливый обмен.

Я ждала, что он шевельнется. Ждала, что повернется и зашагает в сторону уходившей вверх по холму дорожки, возможно оборачиваясь и подзывая меня. Но он продолжал неподвижно стоять среди теней и смотреть на меня.

Неужели я ослышалась? «Справедливый обмен», – он сказал. Его письма в обмен на Бронвен. Тогда почему он медлит? Почему мы не идем к ней?

– Где она? – невольно спросила я.

– Отбрось нож в сторону. Тогда мы сможем поговорить.

Оказалось, что никакого ядерного взрыва не потребуется – помог простой, старый, заурядный страх. Я забросила охотничий нож в тень у обрыва.

– Я отдам письма, только когда увижу, что с ней все в порядке.

– Сейчас с ней все в порядке, у тебя еще есть время. Но сначала мне кое-что от тебя нужно.

– Что?.. – Я поморщилась от своей готовности, прозвучавшего отчаяния в моем голосе. – Чего вы хотите?

– Значит, ты прочла письма?

Я кивнула. В глубине сознания всплыли его предыдущие слова: «Сейчас с ней все в порядке, у тебя еще есть время». Время на что? Что он имеет в виду?

Он подошел ближе.

– Ты искательница правды, не так ли, Одри? Я чувствую это в тебе. Тобой движет любопытство к прошлому – страсть, которую разделяю и я. Но если ты прочитала эти письма, то знаешь историю только с ее стороны. Тогда как моя версия остается нерассказанной.

Висок пронзила острая боль. Я пыталась уразуметь, что он говорит. Сердце забилось неровно, ладони взмокли. Понимание пришло. В итоге это будет непростой обмен. Клив забавлялся мной, играл в какую-то жестокую игру, подобно кошке, вонзающей когти в перепуганную мышь.

– Сюда едет полиция, Клив. Если вы сейчас же не отведете меня к ней, они ее найдут. И вы отправитесь в тюрьму.

Над ним заплясали тени, когда он шагнул ближе.

– То же говорила и Гленда. Но тогда я в тюрьму не сел, не сяду и теперь. Я перерезал телефонные провода, Одри. И в Торнвуде, и на Уильям-роуд, а мобильные телефоны здесь не берут. Разве что ты послала сигнал SOS телепатически?

– Луэлла пошла за помощью.