Ник Хорнби - Голая Джульетта

…и я решил во что бы то ни стало попытаться и подошел к нему и сказал Такер я давний твой поклонник и счастлив видеть тебя на сцене снова. Глупо но ничего лучше в голову не пришло. И я спросил будешь петь снова свои собственные песни и он сказал ДА и что у него новый альбом выходит. И я сказал да знаю Голая а он сказал нет, не это дерьмо.

Дункан мысленно улыбнулся. Это уничижение собственного детища в еще большей степени, чем снимок, доказывало, что Такер и вправду подлинный. Старая песенка, которая встречалась во всех интервью прежних дней. Такер прекрасно знает, что «Голая» вовсе не дерьмо, но вполне в его манере охладить пыл зарвавшегося фаната-энтузиаста. Дункан, однако, решил эту часть интервью Энни не демонстрировать. Она не поймет, воспримет как подтверждение Такером ее мнения об альбоме, тогда как на деле все обстоит ровно наоборот.

…у меня созрел новый альбом каверы Дина Мартина но в духе традиций классического рока и я только ахнул а он улыбнулся и вернулся к другу за столик и я подумал, хватит его донимать. Конечно идея с Дином Мартином звучит странновато но так он сказал. Меня до сих пор трясет не могу поверить.

Дункана так и подмывало поделиться впечатлениями с Энни. Джина, конечно, восторженно отреагирует, когда он расскажет ей все это утром. Но Джина вообще всем восторгается, иногда ему даже кажется, что не вполне искренне. Вообще в ее поведении Дункан часто подмечал театральность. Хотя именно этим словом он определял ее поведение, скорее всего, под влиянием ее артистического прошлого. Что ж, она актриса и лицедействует в своем амплуа, даже если в этом не наблюдается потребности. Она не в состоянии понять значение «воскресения» Такера, ибо не учитывает фактор времени, но всплеснуть руками и воскликнуть «Боже мой, неужели!» — ей ничего не стоит. Может, ей вообще лучше о Такере не напоминать, чтобы не любоваться ее лицемерными восторгами. Энни же пережила весь «подпольный» период жизни Такера, она сразу оценит значение новости. И вряд ли его отношения с Джиной исключают возможность общения с Энни на этом уровне. Конечно же, нет. Он глянул на часы. Пожалуй, она еще не легла, если ее привычки не изменились с его уходом.

— Энни?

— Дункан? В чем дело? Я уже в постели.

— О, извини.

Он надеялся, что легла она так рано не из-за него, но все же опасался, что столь ранний отход ко сну вызван депрессией.

— Слушай, Энни, случилось нечто поразительное.

— Ох, Дункан… Надеюсь, твое поразительное поражает не только тебя. Надеюсь, нормальный человек в состоянии разделить твои эмоции.

— Нормальный человек разделил бы мои эмоции, если бы понимал, что означает это событие.

— Событие, конечно же, связано с Такером, так?

— Да.

Энни тяжко вздохнула, и Дункан истолковал этот вздох как предложение продолжать.

— Он снова запел. Живьем, в баре. С, прямо скажем, весьма посредственным ансамблем, вышедшим на бис. Спел «Фермера Джона». Ты эту песенку знаешь: «Фермер Джон, твою дочку я люблю», ну и вот, а после исполнения он сказал, что готовит альбом каверов Дина Мартина.

— Я в восторге. Честно. В безумном. Могу я теперь наконец лечь спать?

— Энни, ты притворяешься равнодушной, и очень неискусно.

— Да неужели.

— Я знаю, что ты в состоянии оценить важность этого события. Ты притворяешься равнодушной, чтобы меня позлить. Тебе следовало бы быть выше мелочных эмоций, Энни.

— Я вне себя от восторга, Дункан, честное слово. Если бы мы болтали по скайпу, ты бы увидел, что я прыгаю до потолка. Только, знаешь, поздновато уже, я устала и спать хочу. Пока.

— Ну, если ты собираешься быть такой…

— Очень даже собираюсь. Такой. Спящей.

— Значит, ты не хочешь поддерживать со мной нормальных дружеских отношений?

— Высплюсь — обязательно поддержу любые отношения.

— Знаешь, мне кажется… Прерви меня, если ты посчитаешь, что я неправ или… или что аналогия неуместна. Но мне кажется, что Такер что-то вроде нашего ребенка. Может, конечно, это в большей степени мой ребенок, чем твой. Может, скажем, он был моим, когда мы с тобой встретились, и ты его усыновила. И если мой сын, а твой пасынок совершил что-то замечательное, то мне хочется поделиться с тобой, даже если…

Энни бросила трубку. В конце концов Дункан излил избыток эмоций, накатав послание Эду Уэсту, своему другу с сайта, но это было совсем не то.

В течение нескольких дней завсегдатаи сайта мусолили «Фермера Джона», препарируя текст в надежде расшифровать благую весть Кроу, обращенную к бренному миру.