Ник Хорнби - Голая Джульетта

— Я хочу точно определить происшедшее. Да, я, гм… я переспал с ней, как ты выразилась, но не уверен, что поступил правильно. Может быть, я совершил ошибку. Я хочу тебя спросить: ты находишь это возмутительным? Я готов признать, что это возмутительно с моей стороны. Я не обдумал всех последствий своего поступка.

— Зачем тогда мне сообщаешь?

— Ты допускаешь такое? Чтобы я тебе не признался?

— Ну, для меня это слишком сложно. Это выбор для тебя, а не для меня. Хотя, если б ты мне и не сказал, я бы все равно это почуяла.

— Если бы я спросил тебя еще до того, как это произошло, то да. Но если бы я спросил тебя в самом начале, а потом спросил бы еще…

— ДУНКАН!!!

Он подпрыгнул. Ее крик он услышал, пожалуй, впервые в жизни.

— Извини. Я запутался.

— Ты хочешь сказать, что решил съехать?

— Не знаю. Сначала вроде знал, а теперь не знаю. Как-то вдруг это решение стало казаться очень сложным.

— А раньше не казалось?

— Ну… не таким сложным, как кажется теперь.

— С кем ты спишь?

— Я не… Настоящее время тут не подходит. Это отдельный случай.

— Хорошо, с кем ты переспал? Так тебя устраивает? Если хочешь: с кем у тебя случилась эта отдельная случка?

По взгляду Энни можно было предположить, что она сейчас разделает Дункана ножом и вилкой.

— Новая сотрудница в колледже.

— Угу.

Она замолчала, и Дункан не выдержал, принялся бубнить себе под нос:

— Она… Она меня сразу же привлекла.

Ни слова.

— Я давно уже не испытывал такого влечения, как сейчас… Как к ней.

Молчание Энни приобрело зловещий оттенок.

— Она сразу поняла и приняла «Голую». Я поставил ей…

— Ради бога, заткнись!

— Извини.

Дункан понимал, что ему следует извиняться, но не мог решить, за что именно. Разумеется, было за что. Невинным он прикидываться не собирался. Сложность лишь в том, сколько грехов за собою числить. Энни вспылила, услышав о «Голой». Из-за того, что ее слушала Джина? Или из-за того, что Джине она понравилась, а ей нет?

— Я не желаю слышать в твоей гребаной исповеди еще и об этом гребаном Такере Кроу.

Ага, значит, не следует упоминать ничего, связанного с Такером. Он это учтет.

— Еще раз извини.

Впервые за несколько минут Дункан собрался с духом и заглянул Энни в глаза. Много можно рассуждать о личном знакомстве, о близости, о привычках и не обращать на них внимания — пока не грозит опасность потерять то, что тебе близко, знакомо, с чем ты сросся. Дом, взгляды, партнер… Смешно. Как он мог даже думать об альтернативе. Джина с ее огненной прической-дикобразом и вульгарными ожерельями — типичный экземпляр для секса на одну ночь… Ох, звучит ужасно! Он не это имел в виду. Он просто подумал, что она вращалась в таких кругах, где секс воспринимается как нечто само собой разумеющееся. Она же ездила на гастроли, в конце концов… Надо попросту забыть о случившемся, сделать вид, что ничего не было, и держаться подальше от Джины во время перерывов…

— Я не собираюсь выезжать из дома, — прервала его размышления Энни.

— Нет-нет, конечно. У меня этого и в мыслях не было.

— Что ж, и на том спасибо. Значит, решено.

— Абсолютно.

— Так когда?

— Что — когда?

— Завтра?

— Что завтра?

Он надеялся, что речь идет о каком-то мероприятии, о котором он забыл. Он надеялся, что восстановится нормальная жизнь, что они забудут об этом недоразумении.

— Когда ты съедешь?

— Я? Кх-х… Ха-ха… Нет-нет, я об этом тоже не говорил.

— Возможно. А я говорю именно об этом. Половина моей жизни коту под хвост. Вся молодость, точнее. И я не собираюсь тратить на тебя больше ни дня.

Она полезла в сумочку, вытащила десятифунтовую бумажку, швырнула ее на стол и вышла.

— И как вы себя чувствуете?

— Дерьмово, Малкольм. Как мне еще себя чувствовать?

— Определите иначе это… чувство.

— Дерьмово — значит я чувствую, что я дерьмо.

— Энни! Вы образованная молодая леди и вполне в состоянии выражаться более адекватно. Я бросаю в штрафную копилку десять пенсов.

— Не надо, пожалуйста.

— Первый раз я простил, но второй совершенно неоправдан. Не следует нарушать установленные нами самими правила.

Малкольм порылся в кармане, нашел монету и опустил ее в свинку-копилку, стоявшую на полке на уровне его головы. Мудрено спроектированная новомодная копилка с минуту поиграла монетой, прежде чем уложить ее к остальным таким же. Монета тихо пела в копилке, Энни с Малкольмом слушали ее песенку, завершившуюся успокоительным звоном. С десяток лежавших в копилке монет напоминали о произнесенных Энни «неприличных» словах, ни одно из которых не заставило бы покраснеть и ученицу младших классов.