Ник Хорнби - Голая Джульетта

В аэропорт они, разумеется, опоздали. Лиззи бродила по стоянке среди водителей лимузинов в тщетной надежде, что Такер прислал один из них за нею. Он подошел к Лиззи сзади, хлопнул ее по плечу:

— Эгей!

Она испуганно обернулась:

— Ой! Привет. Такер?

Он кивнул и попытался безмолвно дать ей понять, что не обидится на любой предложенный ею способ общения. Пусть бросится на шею и заплачет, пусть бегло клюнет в щеку, пожмет руку, пусть, наконец, полностью проигнорирует его и молча направится к машине. Такер уже считал себя крупным специалистом в навыке знакомства со свалившимися невесть откуда детьми. Впору лекции читать. В наши дни такие лекции многим не повредили бы.

Будь Такер приверженцем оценки людей и их поведения по национальному признаку, он бы расценил приветствие Лиззи как типично английское. Она вежливо улыбнулась, едва ощутимо коснулась сухими губами его щеки и между делом умудрилась внушить ему впечатление, что он весьма занятая особа, которой крайне трудно прибыть в аэропорт вовремя.

— А я Джексон, — солидно продудел рядом проснувшийся пацан. — Твой брат. Очень приятно с тобой познакомиться. — Джексон выговаривал слова четко, торжественно, как будто читал текст на уроке.

— Сводный брат, — зачем-то уточнила Лиззи.

— Правильно, — согласился Джексон.

Лиззи рассмеялась. Такер понял, что Джексона захватил с собой не зря.

Беседа в начале пути домой протекала легко и непринужденно. Поговорили о перелете, о фильмах, которые крутили в самолете, о парочке, которую стюардессе пришлось призвать к порядку — за то, что они «ласкались», как выразилась Лиззи в ходе обстоятельного допроса, учиненного Джексоном. Такер спросил Лиззи о ее матери; она рассказала о своей учебе. В общем, обычный разговор совершенно незнакомых людей, случайных попутчиков. Такера иной раз раздражала всеобщая зацикленность на биологических отцах. Всех его детей выращивали толковые матери и любящие отчимы. Так в чем же дело, кому нужен этот самый настоящий отец, ходячий спермогенератор? Дети (и их матери) все время талдычили о желании знать, кто они и откуда, но чем больше Такер этот бред слушал, тем меньше понимал. Ему казалось, что они всегда знали, кто они. Но поведай он им о своей позиции — прослыл бы грубым, бесчувственным животным.

Поближе к дому, когда машина съехала со скоростного шоссе, характер беседы изменился.

— Мой парень музыкант, — вдруг сообщила Лиззи.

— Отлично, — похвалил Такер.

— У него дар речи отшибло, когда я сказала, что ты мой отец.

— Гм… И сколько же ему — сорок пять?

— Нет, — насупилась Лиззи.

— Я, конечно, пошутил, но мало кто из молодежи меня знает.

— А он знает. И рвется с тобой увидеться. Может быть, в следующий раз я смогла бы приехать с ним.

— Отлично.

В следующий раз… Этот визит, стало быть, можно рассматривать как пробный. Если не как заполнение анкеты на вакансию тестя.

— Может быть, на Рождество?

— Да, — отозвался Джексон. — И Джесси с Купером приедут. Здорово будет, весело. Приезжайте тоже.

— А кто такие Джесси и Купер?

Дьявол! Такер мысленно выматерился. Вот это да… Он был практически уверен, что рассказал Натали о близнецах. Стало быть, и в том, что она рассказала о них дочери. Очевидно, это не так. Еще одна вещь, которую он обязан сделать сам, раз уж он «настоящий отец». И несть числа примерам. Он не поленился бы и в книжку о воспитании детей слазить, если бы верил, что от этого будет толк. Но ведь его ошибки слишком банальны для учебников. «Всегда сообщайте своим детям о наличии у них братиков и сестричек…» Вряд ли какая-нибудь ученая задница с дипломами и степенями сообразит дать такой совет в своем основополагающем и всеохватном труде. Похоже, эта ниша еще не освоена.

— Они мои братья, — помог Джексон. — Сводные. Как ты. Как я.

— У Кэт есть дети от предыдущего брака? — спросила Лиззи. Еще один прокол. Ее явно раздражало, что она не в курсе, хотя дети Кэт не имели к ней никакого отношения. И если ее так раздражает посторонняя информация, как же она разозлится, когда поймет, что речь идет о его, Такера, детях. Или он неправ? Может, она, наоборот, обрадуется, что у нее больше братьев, чем она рассчитывала? А что: больше народу — значит, веселее.

— Нет, — ответил Такер.

— То есть…

Такер не хотел, чтобы у нее разыгрывалась фантазия. Лучше пусть она узнает от него, даже по прошествии дюжины лет после события.

— Джесси и Купер — мои.

— Твои?