Кэндзабуро Оэ - Эхо небес

С уверенностью, данной ей победой в долгой войне с родными, Сатиэ рьяно включилась во все стороны жизни Круга в Калифорнии и после смерти Маленького Папы первой высказала идею уйти вслед за ним; она же выступила главным инициатором проекта коллективного самоубийства. Торжественное сожжение прошло в роще, на земле, принадлежащей коммуне, — и в это трудное время Мариэ взяла на себя ответственность за всю практическую сторону дела, включая переговоры с коммуной, и когда все было завершено, колебалась только Миё, самая пылкая и молодая в группе; решение остальных четырех было твердым.

До этого, полностью подчиняясь правилам жизни в Круге, Мариэ все-таки держалась несколько особняком, но стоило Миё прийти к ней за советом и рассказать о задуманном ими, ее поведение полностью изменилось. Она сделала все возможное, чтобы отговорить Сатиэ и других девушек от такого шага. А также приложила все усилия, чтобы любые обсуждения не вышли за пределы Круга, и, как оказалось, повела себя мудро. Потому что, рассказывала мне позже Миё, если бы Мариэ сообщила об их намерениях в коммуне и члены коммуны тоже начали их отговаривать, они восприняли бы это как давление чужой секты и, спровадив куда-нибудь Мариэ, ушли бы впятером из хижины в пустыню или на берег, где и осуществили бы задуманное…

Вчера вечером Сатиэ сообщила нам нечто новое. Оказывается, Маленький Папа поведал ей, — и только ей, — что после его смерти мы все должны последовать за ним. Он первым отправится на небеса, чтобы выступить там в роли посредника. Похоже, это было открыто ей уже давно; она утверждает, что чувствовала себя обязанной передать нам его послание и поэтому не сдалась, когда ее попросили уйти из Круга, а терпеливо ждала, когда призовут обратно.

Не стану утверждать, что она все это выдумала. Мне этого не доказать. И, думаю, ни у кого из вас тоже нет этой возможности. В то время, когда Сатиэ находилась в интимной связи с Маленьким Папой, он в самом деле мог рассказывать ей что-то, когда нас не было рядом. Можно даже предположить, что он решился на сексуальные отношения, чтобы иметь возможность оставить нам это послание. По версии самой Сатиэ, ее толкнуло к нему в комнату безудержное вожделение, но, возможно, в уме того, кто впустил ее, уже созрел некий провидческий план.

Маленький Папа часто говорил с нами о небесах. Хотя если бы он действительно презирал земную жизнь и свое телесное воплощение, то неминуемо сделался бы мани-хейцем. А мы знаем, как он к ним относился… Еще одно. Очень легко себе представить, как он, наверно, беспокоился, сумеем ли мы, оставленные им на земле последовательницы, самостоятельно обрести спасение с помощью веры в Христа. Думаю, в этом смысле я вызывала у него особое беспокойство. А если все так и было, то не естественно ли предположить, что он — уже отмеченный болезнью — надумал бы расстаться с жизнью на земле и взять нас с собой на небо.

Но есть одно важное обстоятельство, о котором мы все должны помнить. Когда бы Маленький Папа ни заговаривал о небесах, он непременно упоминал, что попасть туда можно только «истинно обращенным». Чтобы добиться этого, мы — и в первую очередь сам Маленький Папа — и занимались медитациями здесь, в Круге. Пришел ли он в конце концов к «истинному обращению»? Свершилось ли оно в момент, когда его душа отделилась от тела?

В его последние дни кто-то из нас все время был рядом. Достигни он в это время «истинного обращения», наверняка открыл бы это не одним, так другим способом. Больше того, «проповедь», содержащая такое сообщение, стала бы заключительным и самым важным поступком в его жизни. Так почему же он промолчал? Вы можете себе представить, чтобы Маленький Папа сказал себе: «Да, я достиг того, к чему стремился, и теперь умираю. Заботиться о Круге больше незачем. Эти девушки должны сами пройти все страдания, ведущие к „истинному обращению“»?.. Разве похоже на него, чтобы он умер так и даже не сказал ни слова?

Мне больно говорить это, но, боюсь, точка, которой он достиг, не была еще «истинным обращением». И слова, сказанные им в храме Сведенборга: «Откуда у меня было столько самоуверенности — у меня, не имеющего ни опыта, ни убежденности, чтобы вести кого-то за собой? Какой чудовищной ошибкой было привезти вас, группу девушек, в такое место…» — не эти ли последние слова показывают, каким было состояние его духа в момент ухода? Сейчас, со всей свойственной мне прямотой, я скажу, что он умер разочарованным: опыт, который бы уничтожил мучившие его сожаления, ему дан не был.