Кэндзабуро Оэ - Эхо небес

Митио было бы очень сложно убедить брата в том, что этот мир чудовищен, полон несчастий и боли. Гораздо вероятнее, что он прельстил его рассказами о радостях иного мира. О месте, где никто не смотрит косо на детей, даже если они отсталые или прикованы к инвалидным коляскам. Где все лучшее — музыка, сумо, лакомства — всегда им доступно. И, рассказывая Мусану о счастье на «небесах», не начал ли и Митио в них верить?

Стараясь пережить момент, когда Мусан и Митио отправились навстречу этим блаженным «небесам», соединяя прошедшее с настоящим, я вдруг почувствовала перемены, происходящие и во мне. Поймала себя на чувстве: а может быть, «небеса» и правда существуют, «небеса», которые описал Митио.

Возможно, Митио не всегда верил в истинность того, что говорил, но Мусан в простоте своей впитал все глубоко — и это дало ему силу отгородиться от других слов, предупреждений, идущих из мира взрослых, и шагнуть в пустоту. Эта сила… А не могла ли она прийти из крупиц истины, содержащихся в словах Митио независимо от его намерений? И не вернулись ли его слова, пройдя через чистое сердце Мусана, назад, к брату? Правда, в последний момент Митио внял голосам, взывавшим к нему с другой скалы, и нажал на тормоз, но, может быть, даже в эти минуты он все-таки верил, что «небеса» существуют, верил в послание, эхом вернувшееся к нему от Мусана?

В том «сейчас» и «всегда», наступившем после прыжка, Митио, обретший невинность и мудрость сердца, катится в инвалидной коляске легко, как на крыльях, а Мусан, милый и жизнерадостный, всегда готов помогать ему, стоя за спинкой кресла… Эта сцена явилась мне во время медитации, и, любуясь ею, я впервые почувствовала — и даже мурашки пошли по коже, — что какое-то божество в мире ЕСТЬ. Оглядываясь назад, думаю, что могла смутно предчувствовать это благодаря чтению Фланнери О'Коннор. И, возможно, в этом и заключалась «тайна»…

Всю неделю эта история с Сатиэ не давала нам, можно сказать, ни минуты покоя. Поэтому прежде всего я хочу разобраться в том, что случилось. Маленький Папа сказал: «Она одна из нас, так что лучше, если вы будете говорить прямо». Именно это и побудило меня так напрямую обозначить свою тему.

Дело кончилось тем, что Сатиэ покинула Круг. То, что я видела и о чем слышала с момента моего здесь появления, ясно показывало, что ей пришлось проявить твердость, когда родители пытались заставить ее уйти отсюда; ее мужество впечатляло. Я с трудом сдерживалась, глядя на этих эгоцентричных папу с мамой и представляя себе, как неуютен, должно быть, тот дом, куда они пытаются ее вернуть. Теперь, когда она оказалась-таки в этом доме, мое сердце исходит жалостью. Думаю, все мы чувствуем то же самое.

Сатиэ не хотела уезжать от нас. Мы это знали. Но пока она здесь оставалась, никто не мог спокойно заниматься медитацией. В конце концов наше терпение иссякло, и случилось то, что случилось. Но до последнего мгновения мы все боялись, что она попытается покончить жизнь самоубийством. Кто-то должен был, проявив известное лицемерие, проследить, чтобы она благополучно вернулась домой — в этот холодный, враждебный дом, — и я решила, что эта обязанность может, с равным успехом, лечь на меня. Поверьте, приятного было мало.

От Камакура до Мисима мы с Сатиэ сидели рядом и все время разговаривали. Вспоминаю, как я однажды ехала на поезде и видела двух женщин — одна была заметно старше другой, но все-таки не настолько, чтобы быть ее матерью, — поглощенных разговором на какую-то, казалось, щекотливую тему. Смотрелось это очень странно. Думаю, что вчера мы производили на окружающих такое же впечатление. Согласитесь: такое случается.

Вы уже знаете, о чем рассказывала мне Сатиэ, пока мы ехали в поезде. Мы все осудили ее поведение. Но, поняв, как все виделось ей, я подумала, что, относись мы к этой ситуации по-другому, что-то можно было предпринять, прежде чем все сделалось неуправляемым. Именно это чувство заставило меня выбрать для сегодняшней проповеди тему «Что делать, если ты оказалась во власти сексуального желания».

Позволив себе чрезмерно увлечься Маленьким Папой, Сатиэ очень осложнила нашу жизнь. Когда она начала потихоньку проскальзывать в его спальню, все просто пошло кувырком. Маленький Папа сказал в свою защиту, что не хотел обострять ситуацию и согласился на секс, пытаясь вернуть ей душевное равновесие, но, откликаясь на ее требования, он сделал все еще хуже. Сатиэ стала говорить, что скоро выйдет за него замуж, и попробовала занять особое положение в Круге.