Кэндзабуро Оэ - Эхо небес

Дав спектакли в студенческих кампусах четырех городов острова Кюсю, Космическая Воля снова повернул на восток, с остановками в Хиросиме и в Химэйдзи. В городах, где не удавалось договориться с университетами, устраивали представления в парках, под открытым небом. В Кураёси, недалеко от побережья Японского моря, самодельная сцена была, как палатка торговца, раскинута в парке, густо засаженном деревьями, включая дубы с раскидистой пышной кроной. Город, похоже, считал делом чести устраивать общественные туалеты в помпезных сооружениях, и Кос использовал то, что высилось в парке, как заднюю декорацию: должным образом освещенное здание выглядело точь-в-точь как храм. В тот год сезон дождей затянулся, так что актерам пришлось выйти на сцену под зонтиками. На зонте Дяди Сэма нарисовали звезды и полосы, и это заменило ему цилиндр.

Спектакль в Кураёси еще не состоялся, а от городского туристического бюро уже поступило предложение выступить на горячих источниках, в курортном местечке Хавай, написала мне Мариэ. В конверт была вложена фотография, изображавшая всю труппу в открытом бассейне, устроенном на выступающей над озером дамбе. Качество снимка доказывало, что Асао уже обращается с аппаратом вполне профессионально: Мариэ, со своей «распахнутой улыбкой», нежилась в кольце длинных рук Дяди Сэма — грудь выступала над поверхностью воды; Кос с влажными от пара волосами и бородой выглядел очень молодым и еще более миниатюрным, чем обычно; за этой группой на краю бассейна стояли, не прикрывшись даже фиговым листком, трое совсем молодых филиппинцев. Цветное фото Космической Воли и их японской покровительницы, мужчины и женщины в одном бассейне — всем весело, жалко, что вас нет с нами.

Если эти гастроли увлекали Мариэ, придуманный Асао план можно было считать удавшимся, и атмосфера, запечатленная на фотографии, безусловно внушала оптимизм. Но в письме Мариэ сообщалось, что в Кураёси, где они играли под дождем, труппа устроила еще одно совместное купание — утром, перед отъездом из района горячих источников, и хотя она просто сидела и наблюдала за купающимися, но — единственная из всех — простудилась. Кроме того, Космическая Воля полетит из Итами прямо на Хоккайдо, а в Аомори, Мориоке и Сэндае сыграет уже на обратном пути, но она вряд ли сумеет отправиться вместе со всеми. Прочитав это, я почти воочию увидел Мариэ, гриппующую у себя в Токио, чуть не ночь напролет вышагивающую по комнате, бормоча себе что-то под нос, и резко помотал головой, чтобы освободиться от этой картины…

Вернувшись в Токио в начале августа, труппа дала прощальный спектакль, расширенный за счет сцен, включенных во время поездки, — дала в том самом женском колледже Иокогамы, где прежде преподавала Мариэ. Мелинда, которая, сидя на сцене, исполняла на клавишных филиппинские песни, решила включить в программу одну из композиций Хикари, и поэтому в этот раз моя жена поехала на спектакль вместе с Мариэ, в ее машине.

Вернулась она поздно и куда более измученная, чем если бы просто съездила в театр. Из Иокогамы ей пришлось возвращаться поездом; Мариэ была так подавлена, что не могла сесть за руль. Асао отвез ее домой, но пришла ли она в себя, сказать трудно…

Все началось с эпизода, добавленного Косом из его наблюдений за жизнью в Японии. В монологе, предваряющем последний акт, он говорил о том, какой же богатой стала Япония. Порывшись в мусорных баках, здесь можно найти что угодно. Когда он был ребенком, кузнец у них в деревне буквально прочесывал заброшенные японские посты в поисках разных железок, которые можно употребить в дело, но сегодня никому в голову не придет возиться с таким старьем: вы легко можете открывать магазин, торгующий новейшей электронной техникой, и единственное, что нужно для этого, — встать пораньше и дать себе труд порыться в мусоре. Смотрите' например, что я нашел позавчера — целехонькое кресло на колесиках, еще вполне пригодное!

В этот момент на сцену выкатывали кресло, и начинался фарс. У жены сразу же возникло подозрение, что будет дальше, но смотреть на развитие событий все-таки было чистой мукой. На сцене появились два молоденьких филиппинских актера: один изображал мальчика в инвалидном кресле, второй — его умственно неполноценного старшего брата. Они взбирались на утес, потому что хотели покончить с жизнью. Публика узнавала это из их обмена репликами с Косом, игравшим теперь роль крестьянина, больше настроенного бранить их и высмеивать, чем удерживать от задуманного. «Наши утесы здесь, на Филиппинах, заросли по колено диким виноградом и травой — колеса наверняка в них запутаются, и так вы там и застрянете со своим креслом». Не проявляя ни йоты сочувствия, он все же пытается их удержать, прежде всего потому, что не прочь завладеть креслом.