Дэниэл Хэндлер - Наречия

Журналы. Скажет тоже!

— Брехня! — махнула рукой Сэм. — Я постоянно бываю в парке и ни разу ничего подобного не видела. Все это враки. Люди просто гуляют и решают свои проблемы. Именно для этого и существует парк. Там еще есть лошади, за которыми любят наблюдать девочки.

— Неправда, — стоял на своем Стивен, он же Яйцо. — В парке всегда есть стая ярких красивых птиц. Все эти потерянные попугаи, зеленые волнистые попугайчики, как тот Петти, канарейки, туканы и еще такие черные птицы — не знаю, как они называются, они еще воруют блестящие предметы.

Стивен вытер рот салфеткой — один раз, а затем, медленно-медленно, второй.

— Ну, Сэм? Что бы ты хотела на день рождения?

Сэм выпустила из рук бесполезную чашку.

— Птицу, — неожиданно солгала она. До дня ее рождения оставалось еще две недели.

Стивен улыбнулся обеим девушкам и, словно новыми вставными челюстями, клацнул палочками.

— Хорошо, — сказал он и откусил кусочек холодного яйца.

Какое-то время именно он был участником нашей истории.

Андреа и Сэм обожали альбом группы «Clash» «Sandinista!», и неспроста. Потому что он длинный. У меня дома он записан на двух компакт-дисках, а у них — на трех виниловых пластинках. Яйцо-Стивен был прав — это действительно очень напоминает восьмидесятые, хотя альбом и вышел в восьмидесятом году. «Clash» тогда помешались на рэгги, поэтому его там немерено. Потом была еще такая фишка, как «даб», — практически тот же рэгги, только с инструментовками. Андреа и Сэм растянулись на диване, смеясь и споря о том, чья очередь встать и перевернуть пластинку, и тогда их постоялец впервые за все время поцеловал Сэм, поцеловал в плечо. Ей никогда не забыть — в тот момент звучала «Somebody Got Murdered», ее любимая песня альбома, и все равно Сэм была вынуждена признать, что альбом слишком длинный. Порой, когда она пыталась его слушать, причем в комнате, освещенной бессонницей, ничего не происходило, альбом, казалось, протягивал свои инструментальные пальцы далеко в ночь, словно ему тоже хотелось чего-то лучшего.

Однако сегодня все происходило утром, и играл не альбом «Clash», а снова альбом «Katydids», и Сэм точкой с запятой свернулась калачиком на диване, а Андреа подвинула ей ноги, чтобы сесть на полотенце и поговорить о новой двери душевой кабины. Затем в комнату вошел Яйцо — значит у него свой собственный ключ, потому что Сэм никогда не забывала замкнуть дверь. Он что-то принес, что-то такое, что поначалу можно было принять за призрак какого-то карлика. Увы, это оказалась клетка, поверх которой был наброшен кусок белой ткани.

— С днем рожденья! — пропел Яйцо с фальшивым британским акцентом. — С днем рожденья! — Однако остановился, не допев до строчек, которые всем нравятся: «С днем рожденья, дорогая…» — после чего надо только добавить имя. Вместо этого он просто поставил клетку Сэм на колени.

Сэм заглянула внутрь — что там такое?

О боже, или как тебя там! Откуда здесь всякие кошмарные вещи? Ну почему, если ты сотворил мир, почему ты сотворил его именно таким, а не лучше? Почему мы должны делать все возможное, если ты сам этого не сделал? Ты, о Совершенный или Совершенная? Ну что тебе стоит сотворить для нас поцелуй, когда мы о нем мечтаем; о ты, кто находит наших пропавших питомцев вместо того, чтобы лишний раз лягнуть нас, когда мы и без того повержены? Ведь если послушать все эти истории про всех этих птиц, улетающих на юг, когда здесь у нас наступают холода, неужели ты должен проявить себя именно так, на коленях у Сэм?

— Продавец сказал, что его зовут Любимчик, — пояснил Стивен, он же Яйцо. — Если хочешь, можешь назвать его иначе. Это птица любви, ты уж меня извини за банальность.

— Мне казалось, они живут парами, — заметила Андреа и накрыла клетку куском ткани. — Заткнись, заткнись, заткнись.

— Только не эта, — сказал Стивен. — Это редкая птица — ха! — как и ты, Сэм.

— Пошел к черту!

На первом альбоме «Katydids», ближе к концу, есть кусочек, где они почему-то поют по-японски.

— Стивен, ты не мог бы на минутку оставить нас одних, — попросила Андреа.

Стивен встал. Сэм тоже встала бы, если бы он прошел в кухню, однако он остановился и просто так, от нечего делать, прихватил с собой коробку, на которой было написано «Кормушка для колибри», — и этим все было сказано. Яйцо был слишком опасен, чтобы оставаться в истории Сэм.

— Он тебя прирежет, — негромко произнесла она. — Я его знаю, Андреа. В один прекрасный день он отправится в поход с кем-нибудь из своих дружков по колледжу, и они вдвоем это устроят. Ты исчезнешь. Испаришься, будто тебя и не было, а я буду здесь одна сидеть на диване и слушать альбом «Katydids».