Дэниэл Хэндлер - Наречия

Не включая света, Дэвид сел в постели.

— Я переволновался, — сказал он. — Я приехал, а тебя нет. Причем ты даже не оставила записки.

— Дорогой Дэвид, — произнесла Хелена. — Я на минуту вышла из дома, но теперь я вернулась.

Она налила себе стакан воды и выпила его до дна, хотя при этом ей также хотелось писать, что тоже очень напоминает любовь. Нам что-то нужно, и в то же время нам хочется от этого избавиться. То есть нам одновременно нужна какая-то вещь и полная ее противоположность, вот почему мы так редко бываем удовлетворены. Хелена села на свой почти самый любимый стул и посмотрела на мужа. На нем была пижама, но это в принципе не самое главное. Главное даже не в его словах и даже не в его поступках. Во всем мире есть особые люди, и вы наверняка нашли бы свое счастье с пятью или шестью из них, или даже с восемью, будь вы бисексуальны, да и все остальные тоже. Так что счастье — не есть нечто особое, и мы сами тоже вряд ли особые, потому что в противном случае дело кончится тем, что к утру у нас останется только сумка, полная неотправленных жалоб нашей собственной матери.

— Давай выиграй конкурс, — нашептывает вам музыка, — иначе какой смысл вообще было приезжать сюда, не затем же лишь, чтобы выпить?

— Послушай, — сказала Хелена. — Послушай и посмотри. У нас с тобой будет ребеночек. Я знаю, ты не ездил в Канаду, потому что твой паспорт остался дома. По-моему, ты был со своей старой подружкой — как ее там, Андреа? Этому пора положить конец, потому что наша малышка победит во всех конкурсах, что позволит ей сделать карьеру профессиональной манекенщицы и в конечном итоге приведет ее на научное поприще и поможет излечить все болезни, какие насылает на нас этот мир. Так не заставляй ее вместо этого сидеть в детской кроватке и писать тебе письма о том, что ты не был ни в какой Канаде.

Хелена не договорила, потому что Дэвид уже обнимал ее.

— Так у тебя и вправду будет ребенок? — спросил он на всякий случай. — То есть у нас с тобой? Кстати, моя дорогая, чтобы поехать в Канаду, никакой паспорт не нужен. Если ты забыл его дома, сойдут водительские права, главное — сделать вид, что ты судорожно его ищешь. Я вот тоже сделал вид и прошу тебя, киска, только ты так не поступай. Андреа — она мелочная, и у нее дурацкие волосы, однако главное не в этом, а в том, что я ее не люблю, потому что я люблю тебя. Кстати, что у тебя с лицом?

— Это правда? — спросила Хелена. У нее перехватило дыхание, и она была готова поверить. — У меня даже нет водительских прав, я ведь переехала сюда недавно. И вообще здесь все ездят не по той стороне улицы.

— Я научу тебя водить машину, — ответил ее муж, и Хелена подумала, что ему есть чему ее научить. Насколько он симпатичнее той дурацкой песни, даже в пижаме, и Хелена тотчас представила себе, как он ее учит, притом самым разным вещам. — Я научу тебя водить машину. Я отвезу тебя, куда ты только пожелаешь. Вместе с нашим ребеночком — куда он только пожелает.

— Ему понравилось в «Черном слоне», — сказала Хелена и легла рядом с мужем в постель.

Он обнял ее и погладил по животу, где в настоящий момент проживал их будущий младенец. От этого Хелене еще больше захотелось писать, но она решила потерпеть, потому что такова любовь и потому что даже самые глупые песни порой оказываются правы. К чему зря спорить о музыке? Хелена не видела для этого никаких причин. Зачем спорить о том, каким образом нас настигает любовь, причем подчас тех из нас, кто, казалось бы, не заслужил тепла, которое она приносит с собой в постель, такая огненная и раскаленная, как центр Земли? И Хелена не спорила. Возможно, у нее просто не осталось сил после всех этих танцев. Она прильнула к супругу и вытерла слезы. Она оставила все свои заботы и тревоги в луже на тротуаре и позволила любви прийти к ней подобно конверту, полному денег. Она сжимала в руке свой бесценный приз, честно заработанные ею деньги, любовь, которая наконец настигла ее, и все-все-все, что принадлежало только ей одной и будущему младенцу. Она прильнула к мужу, и этого ей было довольно.

Аптека на борту корабля скорее напоминала стенной шкаф, поэтому женщина, которая работала в аптеке, скорее была женщиной, стоящей в стенном шкафу, а Аллисон — это женщина, которая стоит по ту сторону двери стенного шкафа, словно решая, что бы ей такое сегодня надеть, что ей вытащить из шкафа? Ага, что тут у нас? Интересно, а эту тряпку каким ветром сюда занесло, боже, какое уродство!