Весь свет

Внезапно с другого конца дороги появляется «джип» лейтенанта Габриэль Дахана, за рулем Яков Хазкяль. С «джипа» спрыгивают трое солдат, двое вооружены винтовками, третий — автоматом, у лейтенанта Дахана тоже автомат. Он выходит из «джипа», поворачивается к Исмаилу Бадиру и приказывает ему сойти с повозки. Затем он ставит его в один ряд с Гази Иссой и Мохамедом Асси.

И с м а и л Б а д и р: Но что я сделал, лейтенант?

Г а з и И с с а: Наши документы в порядке. Вы можете убедиться сами, что мы не выходим из деревни без пропусков.

М о х а м е д А с с и: И мы не везем оружия. Если хотите, можете нас обыскать.

Лейтенант Дахан делает три шага назад, прикидывает расстояние между ним и тремя арабами, мило им улыбается, делает четвертый шаг, оглушительно хохочет, и все заглушает грохот его автомата.

П е р в ы й т р у п: Я принадлежу Исмаилу Бадиру, арабскому крестьянину из Кафр-Кассима. Как во сне, мне чудится, что я плыву на облаке, и моя душа вот-вот покинет меня. Мне также чудится, что у моего доброго старого ишака выросли крылья и он уносит на своей спине мою маленькую дочь и ее друга Мохамеда в далекое, но безопасное место. Только не плачь, моя малышка, со мной все в порядке. Только вернись домой и скажи матери, что сегодня я домой не приду.

В т о р о й т р у п: Я принадлежу Гази Иссе из Кафр-Кассима. Я хочу тебе сказать, моя любимая, что мы теперь не сможем пожениться, от меня ничего не осталось, не нужно ждать меня. О мама, я не смогу почувствовать, как ты плачешь и целуешь меня в холодный лоб. Меня уже нет, но вы не плачьте...

Т р е т и й т р у п: Я принадлежу Мохамеду Асси из Кафр-Кассима. Моя душа только что меня покинула, но, перед тем как взлететь в рай, она должна выполнить свой последний долг на земле. Она должна полететь в Западную Германию и положить терновый венец на могилу Гитлера, раз он, а не сам Герцль больше подходит для роли духовного отца государства Израиль.

В деревню возвращается стадо овец. С ним идут пастух Уфман Исса (30 лет) и его двенадцатилетний сын Фатхи.

Мы уверены, что Уфман никогда не слышал диалога между Громом и Флейтой в третьей части фантастической симфонии Берлиоза. Но если бы композитор ожил и услышал нежные звуки флейты Уфмана в сочетании со звуком маленьких медных колокольчиков овец и с тысячами других звуков природы в этот особенный час сумерек, обволакивающих палестинскую равнину, он бы, возможно, принял эту музыку за свою. Она была преображена свирелью палестинского пастуха и стала чем-то еще более нежней и таинственней.

В этом диалоге между Громом и Флейтой Гром прятался в трех армейских касках со звездой Давида и в стволах двух израильских винтовок и автомата, так как право и долг этих военнослужащих израильской «оборонительной» армии заключались в том, чтобы открывать огонь по любому называющему себя арабом, а когда не оставалось арабов, по которым нужно было стрелять, их священный долг был в том, чтобы продолжать убивать любого, кто «не выказывал должного уважения их Израилю».

Обнаружив, что пастух и его сын все еще живы, солдаты стреляют в упор — оба мгновенно падают замертво, теперь солдатам нечем развлечься, кроме как начать стрелять по овцам, которые начинают разбегаться.

Старый грузовик приближается к «повороту смерти» с запада. Рядом с водителем сидит фермер Омар Одех, 57 лет, и его сын. И еще напарник фермера Махмуд Райан и двое арабских рабочих, которые попросили их подвезти.

Омар Одех, который любит сам продавать продукты своей фермы, возвращается домой из еврейского поселения Петах Тикова, где он продал часть урожая.

Грузовик приближается к повороту, и звук выстрелов, которые только что лишили жизни пастуха и его сына, отлично слышен. Тяжелое молчание воцаряется среди пассажиров грузовика. Одех говорит водителю:

— Слушай внимательно... мы все погибнем, если не придумаем, что делать, сразу.

В о д и т е л ь: Но что мы можем сделать?

Ф е р м е р: Сбавь скорость, пусть думают, что ты собираешься остановиться, а когда солдат будет совсем рядом, давай ходу.

В о д и т е л ь: Все ясно.

Израильский солдат приближается все ближе и ближе к грузовику, его винтовка направлена не на кого-то одного из пассажиров, а на весь грузовик, как будто он хочет уничтожить его и всех в нем сидящих одной пулей — грузовик тоже принадлежит арабскому меньшинству Израиля, от которого, как советует доктор Хаим Вейцман, нужно избавиться, чтобы достичь «идеала чистого еврейского государства», эту задачу может наиболее идеально выполнить израильская «оборонительная» армия.