Наталья Елизарова - Жмых

«Вы думаете, я хочу, чтобы вы прозябали? Чтобы ваши жёны ходили в лохмотьях, а у детей сводило животы от голода? Нет! Мне это не нужно! Я буду рада, если у вас появится всё, что есть у меня…» — произносить эти слова было несложно: я ничем не рисковала, предлагая этим беднягам на мгновение поставить себя на моё место. Если попытаться увидеть себя их глазами, картинка, безусловно, выйдет заманчивой, но неполной. Со дна рытвины, куда их с рождения поселила жизнь, им никогда не разглядеть, чем в действительности обладала стоящая перед ними сытая, холёная и хорошо одетая сеньора. Они лицезрели тряпки, добротную обувь и золотые украшения, огромный дом с прислугой и дорогую машину — то, что можно без сожаления отшвырнуть в сторону. Но не видели подлинного богатства — власти, которой у них не будет никогда.

Ламберти заблуждался, считая её символами револьвер и кнут. Столь грубо и неотёсанно ещё можно было действовать четверть века назад. Но теперь времена изменились. На всякую силу найдётся другая сила. Когда эти измученные, затравленные люди покорно опускают глаза и втягивают головы в сутулые плечи, не нужно обольщаться, что тебя боятся — сыщется какой-нибудь Престес, который взбаламутит скопившуюся за долгие годы в их душах желчь, — и тогда они вернутся с мачете в руках, и вонзят его тебе в спину. Чтобы этого не случилось, нужно заставить их поверить в то, что ты от всего сердца желаешь им добра. Когда человек доверяет тебе — можно брать его голыми руками.

Эти бедняги слишком очерствели, чтобы верить на слово людям. Но они верили в сказки. Так уж устроен мир — безысходность всегда взывает к чуду… В своё время так же слепо и наивно грезила золотым городом моя мать.

«Мы заживём так, как тебе и не снилось…» — говорила она. Не о том ли самом мечтают и все бедняки? У каждого из них в душе — свой золотой город. Мне же оставалось убедить их, что ключи от его ворот — у меня.

«Я хочу, чтобы вы жили достойно»…

Сперва в глазах, вперившихся в меня со всех сторон, сквозило недоверие. Но постепенно в них зародился интерес…

«Каждая семья должна иметь крышу над головой»…

К костру подошли женщины — робкие, испуганные, они напоминали тощих встрёпанных кур, всю жизнь обитавших на задворках и снующих туда-сюда между колесами телеги и ногами хозяина: присев за спинами мужчин, они внимательно стали прислушиваться к моим словам.

«Давайте подумаем о будущем ваших детей вместе»…

Плачущие, голодные ребятишки крутились тут же: такие же тщедушные и хилые, как и их матери. Я пообещала накормить их досыта, как только мы вернёмся на фазенду.

Лгать легко. Особенно, когда веришь в то, что говоришь. А я искренне верила, что судьба этих забитых, загнанных в угол людей мне небезразлична. Ещё бы — ведь от них зависел мой бизнес.

Когда же эти бедолаги поверили мне, я с лёгкостью накинула на их шеи ярмо. «Кредит на неотложные нужды» — так оно называлось.

…Знакомые банкиры, узнав о ссудах, которые я выдала своим работникам, объявили меня сумасшедшей. «Дать кредит голодранцам, у которых нет ни гроша за душой, — это верный путь к разорению!» — кричали они со всех сторон. Но я не стала внимать этим воплям. И не прогадала.

Больше на моей плантации никогда не было недовольных. Люди получили всё, что хотели. Взаймы.

И потеряли свободу.

Поначалу они даже не поняли, что произошло. Они приняли меня за эдакую добрую волшебницу, превращающую воду в молоко: желаете новые бомбачи [113] Брюки наподобие шаровар. — пожалуйста, мясо вместо разваренных бобов на обед — запросто, а, может, патефон с пластинками — нет ничего проще!.. Ну, а кому же не хочется вместо жалкой лачуги, больше похожей на собачью конуру, — просторный дом? Конечно, чтобы построить такое жилище, нужны немалые деньги. А где их взять? Копи хоть всю жизнь — не накопишь. А детей растить надо… Вот если ссуду получить в банке, тогда ещё как-то можно выкрутиться…

Так, постепенно я приучила своих батраков к мысли, что хорошая жизнь без долгов невозможна. Когда же они в это уверовали, то точно с цепи сорвались: каждой поселковой моднице непременно захотелось иметь кружевную мантилью вместо холщового платка, их мужьям — бриаровый чубук, хотя раньше они вполне обходились трубками, выдолбленными из кукурузных початков. Дальше — больше…

…«Купим шёлковые платья: тебе алое, а мне — голубое…»…

Удивительно, до чего же быстро люди становятся зависимыми от всех этих, в сущности, бесполезных вещиц!..