Мейв Бинчи - Музыка дождя

— Что ты подумала, Рената? — спросила Джой медовым голосом.

— Я знаю, это глупо. — Рената переводила взгляд с Фрэнка на Джой. — Наверное, я просто испугалась, что это мог быть ребенок Фрэнка. И поэтому ты подумала о том, чтобы отдать его нам. Пожалуйста, я не понимаю, почему говорю это… — У нее в глазах стояли слезы.

Фрэнк замер. Он не знал, как поступит Джой в следующую секунду. Он не мог даже протянуть руку, чтобы успокоить жену.

Джой говорила спокойно:

— Рената, ты не могла такое подумать. Фрэнк и я? Мы слишком похожи, чтобы быть вместе, чтобы стать парой столетия и войти в историю. Да и в любом случае — Фрэнк в качестве отца — не похоже, чтобы ему было суждено…

— Что ты имеешь в виду?

— Карло рассказал мне о его проблемах. Боюсь, твой отец очень болтлив иногда. Но только тогда, когда он знает, что информация не пойдет дальше. Пожалуйста, не говори ему, что я рассказала тебе. Но он всегда так расстраивался, что Фрэнк не может дать ему внуков.

Впервые Фрэнк заговорил. Он думал, что смог справиться с дрожью в голосе.

— А твой ребенок? Ты расскажешь ему, что он родился в результате кратковременной интрижки в гостиничном номере?

— Конечно нет. Я придумаю что-нибудь более романтичное и печальное. Прекрасный человек, давно уже умер. Возможно, поэт. Красиво и печально.

Им как-то удалось доесть обед и поговорить о чем-то другом. Постепенно боль исчезла из глаз Ренаты, а с лица Фрэнка спало напряжение. А Джой Ист все больше светилась от радости предстоящего материнства. Она оплатила счет своей кредитной картой, а когда Рената вышла в туалет, то пододвинулась поближе к Фрэнку.

— Ты выиграла, — сказал он.

— Нет, ты.

— Как я выиграл? Ты напугала меня до смерти и отрицаешь, что это мой ребенок. Что я выиграл?

— Ты получил то, что хотел. Ты хотел от меня избавиться.

— Ты что, снова начинаешь?

— Мне не нужно. Я проверила исследовательскую компанию. Они сказали, что это ты их нанял, и даже назвали мне точное число. Это было сразу после нашего обеда в ресторане. Как обычно, все произошло так, как ты хотел. Я ухожу с твоего пути. Я займусь новым проектом. Но ты никогда не узнаешь каким. Ты никогда не узнаешь, каково это — играть с двухлетним малышом. С твоим двухлетним малышом. Потому что ты не в состоянии вырастить ребенка. Это твое алиби и мое объяснение тому, что я тебя вычеркиваю.

— Ты никогда не говорила мне. За что ты меня ненавидишь?

— Это не ненависть, это решимость. А почему? Думаю, у тебя очень холодные глаза, Фрэнк, я увидела это только в последнее время.

Рената вернулась. Они встали, настало время расходиться.

— Ты вернешься на встречи и все остальное?

— Не на все. Если все пройдет удачно, я не хочу, чтобы все думали, что мне постоянно приходится бегать в Лондон. Все главные решения должны приниматься на месте.

Она была права. Она часто была права.

Фрэнк открыл ей дверь в такси. Она сказала, что теперь в свою маленькую спортивную машину не влезает.

В какой-то момент их глаза встретились.

— Мы оба выиграли, можешь считать так, — сказала она.

— Или мы оба проиграли. Можно и так считать.

Он обнял жену, когда они шли к месту, где была припаркована их машина.

Между ними уже никогда не будет того, что происходило прежде. Мир для них треснул, но не разлетелся на куски, как могло бы случиться. В какой-то мере это можно было назвать выигрышем.

Дейдра читала статью, в которой говорилось, что красивой может стать любая женщина, если будет посвящать себе хотя бы двадцать минут в день. Конечно, она найдет двадцать минут в день. Кто не найдет? Мы же по шестнадцать часов проводим на ногах, двадцать минут — пустяк.

Она повторяла про себя: «Самая красивая». Эти слова звучали у нее в ушах. Разве это не так? Разве кто-нибудь может сказать, что она замужем двадцать пять лет, что она мать троих детей?

Она вздохнула от удовольствия и продолжала читать. Так-так, посмотрим, что надо сделать. Пусть это будет ее секретом, а уж результат она почувствует.

Вначале необходимо составить список своих положительных и отрицательных сторон. Дейдра достала из сумки серебряную перьевую ручку. Как приятно заниматься собой, только жаль, что она должна делать это в одиночестве. Вот если бы ее старшая дочь Анна сказала, что она прекрасна, что ее фигура безупречна, что кожа не сухая. Но ее вторая дочь Хелен наверняка заявила бы, что считать самым главным внешность грешно, потому что в мире так много страданий, и не следует тратить время на то, чтобы рассматривать себя в зеркале и думать, не слишком ли близко посажены глаза.