Мейв Бинчи - Музыка дождя

— Фрэнк, я рассказывала тебе про этого мужчину? Ты постоянно видишь во мне только деловую женщину, но во мне еще есть место для любви и страсти.

— Уверен, что есть.

Фрэнк говорил так, словно пытался усмирить бешеную собаку. Даже если бы их с Джой ничего не связывало, он все равно поступил бы так же. Он постепенно отдалялся от нее. Теперь, должно быть, все видят, в каком она состоянии, наверное, они заметили. Или просто он знал ее так хорошо? Знал каждую черту ее лица, своими руками проводил по каждому изгибу ее тела? Казалось, все остальные не замечали ничего, кроме обычного веселого настроения. Если ему удастся остановить ее сейчас, пока она ничего не сказала, то еще может быть не все потеряно.

Джой видела, что около нее уже собрались зрители, и ей это нравилось. Она стала говорить голосом маленькой девочки и выглядела ужасно глупо. В трезвом состоянии она раскритиковала бы женщину, которая так кривляется.

— Но в этой компании ведь запрещено любить кого-либо кроме «Палаццо». Так ведь? Мы все любим «Палаццо», и не должны любить больше никого.

Они все смеялись, даже Нико. Они воспринимали это нормально.

— Конечно, вначале люби компанию, потом — всех остальных, — сказал Нико.

— Любить кого-либо еще — измена, — смеясь, возразил Десмонд Дойл.

Фрэнк посмотрел на него: старина Десмонд, бедняга, он старался снять напряжение. Может, он скажет еще что-нибудь?

— Ну, ты никогда не изменял, Десмонд, — проговорил Фрэнк, ослабляя воротник. — Ты предан «Палаццо». — У него свело живот, когда он сказал это, потому что сразу вспомнил, как когда-то Десмонду не нашли места после рационализации и как потом он долго бился, чтобы его вернуть. Но Десмонд не заметил иронии. Десмонд только собирался ответить что-то веселое, как его перебила Джой:

— Никто не должен быть женат ни на ком, кроме как на компании. Когда ты приходишь в «Палаццо», надо обручиться с «Палаццо». Это сделать сложно. Всем сложно, кроме тебя, Фрэнк. Тебе это удалось легко? Ты же и впрямь женился на «Палаццо»?

Даже Нико, который долго соображал, стал понимать, что происходит что-то нехорошее. Фрэнку надо было действовать быстро, но он не шевельнулся. Он проглотил это, как обычно проглатывают идиотскую выходку от образцового сотрудника.

— Да, и я рад, что ты мне напомнила, потому что мой тесть обрушит на нас всю ярость, если мы не начнем раздавать подарки. Рената, нам надо построить детей? Или сделать объявление? Или что?

Раньше это делала Джой Ист. У нее все было спланировано как по часам. Рената вздохнула с облегчением. Она думала, что это было оскорбление, что-то пошло не так, но Фрэнк вел себя нормально, значит, нет причины волноваться.

— Я думаю, надо сказать папе, что подошло время.

— Я думаю, что нам всем стоит сказать папе, что время подошло, — вступила Джой, ни к кому конкретно не обращаясь.

Десмонд Дойл и Нико Палаццо переглянулись.

— Джой, должно быть, ты устала от этой выставки упаковок, — громко сказал Фрэнк. — Если хочешь, я могу отвезти тебя домой сейчас, пока гости не начали расходиться.

Он видел облегчение на лицах многих. Мистер Квигли всегда мог справиться с ситуацией. С любой ситуацией.

Его улыбка была недоброй и холодной. Он четко давал ей понять, что это ее единственный шанс выбраться. Другой возможности не будет.

Джой смотрела на него некоторое время.

— Хорошо, — сказала она. — Пусть я устала после выставки упаковок. Пусть я устала и перевозбудилась, пусть мне надо поехать домой.

— Так и будет, — легко сказал Фрэнк. — Скажите Ренате, чтобы она сохранила для меня подарок, я приеду и заберу его, — крикнул он громко.

Все смотрели с восхищением на то, как он провожал мисс Джой Ист, которая вела себя очень странно.

В машине они молчали. У дверей она передала ему свою маленькую сумочку, и он достал ключи. На низком стеклянном столе стояла бутылка водки, пустая на треть, и апельсиновый сок. Еще там лежала гора неоткрытых писем с рождественскими открытками и маленький чемодан, как если бы она куда-то собиралась уехать или, напротив, возвращалась.

С ужасом он понял, что она не распаковывала вещи с той выставки.

— Кофе? — Это были первые слова, которые он произнес.

— Нет, спасибо.

— Минеральной воды?

— Если настаиваешь.

— Я не настаиваю. Мне плевать, что ты будешь пить, но я даже собаке не налью ни капли больше, чем ты уже выпила.

Его голос был ледяной.

Джой взглянула на него со стула, куда сразу же села.