Мейв Бинчи - Музыка дождя

В Дублине такой тип отношений был распространен. Любовниками они не были. Однажды вечером у них появилась возможность, но они оба отвергли ее, вежливо и игриво, но решительно и окончательно. Они оставались двоими привлекательными и одинокими людьми, чьи взгляды иногда совпадали.

По странной иронии, из всех мужчин, с которыми судьба сводила Морин, единственный, которого мама считала подходящим, встретился Морин слишком поздно, когда она уже приняла решение, что не собирается менять привычный уклад жизни. Если бы она встретила Уолтера, молодого адвоката, когда она только начинала открывать свои магазины, она бы остановила свой выбор на нем. Многие ее подруги выбрали мужчин, которых они на самом деле не любили. На тех свадьбах, где бывала Морин, не чувствовалось настоящей любви. Дейдра О’Хейген, которая вышла замуж за свою первую любовь, — вот она, возможно, вышла замуж по большой любви. Морин наверняка не знала. Хотя она и была подружкой невесты на той свадьбе, хотя накануне они спали в одной комнате, она все равно не была уверена, что Дейдра готова на край света пойти за Десмондом Дойлом, так, как она сама готова была пойти за Фрэнком Квигли.

У них была странная дружба. Их мамы очень хотели, чтобы они подружились, поэтому с четырнадцати лет они стали вместе ходить на теннисный корт, потом на регби и на танцы по субботам. Перед поступлением в университет они уже были близкими подругами. И каждая из них знала, что не сможет без другой. Если они говорили, что идут куда-либо вместе, то их мамы не возражали. Вот почему они смогли вместе поехать в Лондон в то лето, когда должны были писать дипломы. В то лето, когда встретили Десмонда Дойла и Фрэнка Квигли.

Морин подумала, что бы сказал Фрэнк Квигли, если бы узнал, что мама умерла. Она не знала, как он теперь говорил, изменился ли его акцент, общался ли он с ирландцами после двадцати пяти лет проживания в Лондоне. Она читала про него, но кто не читал про Фрэнка Квигли? Он всегда упоминался в статьях про ирландцев, которые смогли чего-то добиться в Британии. Иногда она видела его на фотографиях с молодой красивой итальянкой, на которой он женился, чтобы подняться в иерархии «Палаццо».

Одно Морин знала наверняка: Фрэнк Квигли не забыл ее мать, как не забыл и саму Морин. Это было не тщеславие — думать, что ее первый любимый мужчина все еще помнил о ней, как она сама помнила о нем. Конечно, он мог узнать о смерти мамы от Дойлов, но вряд ли, ведь они теперь почти не общались. Десмонд все еще работал в «Палаццо», но, как бы ни убеждала миссис О’Хейген знакомых в блестящих управленческих способностях своего зятя, Морин считала, что Десмонд застрял где-то на нижних ступенях этой лестницы и даже влияние его друга Фрэнка не помогало ему подняться.

Морин решила, что начнет разбирать вещи на следующий день после похорон. Это не займет много времени, если она сможет не просиживать в раздумье над каждой вещью, к которой будет прикасаться.

Но она уже поплакала над мамиными очками, которые лежали в футляре, подаренном ей в больнице. Было особенно грустно видеть этот символ угасающего маминого здоровья.

Морин, обычно очень решительная, не знала, как ей с ними поступить. Они все еще лежали в кармане сумки. Мама, с ее холодным и практичным рассудком, не стала бы киснуть.

У них произошла всего одна ссора несколько лет назад, не связанная ни с Фрэнком Квигли, ни с мужчинами вообще. Мама не считала, что модный бизнес был правильным делом, что со стороны это и выглядело, и звучало неподобающе. Морин взорвалась: какое ей дело, как это звучало или выглядело! Важно было то, что именно и как она это делала. Мама инфантильно улыбнулась. Вначале Морин приехала на север Ирландии, где научилась навыкам у двух сестер, владевших магазинчиком одежды. Они были польщены тем, что юная выпускница университета из Дублина приехала к ним поучиться. Потом она уехала в Лондон.

Тогда она поняла, что никогда не была особенно близка с Дейдрой, так редко они виделись. Дейдра занималась своими двумя малышами, а Морин ездила на выставки и ярмарки, изучая рынок. Морин ничего не рассказала подруге о холодности в отношениях с мамой, опасаясь, как бы эта история не докатилась до О’Хейгенов. Вероятно, и у Дейдры имелись секреты от Морин и сомнения, которыми она с ней не делилась.

Морин никогда не была открытой. Они с мамой посылали друг другу поздравления, писали письма и недолго переговаривались по телефону. Мама рассказывала Эйлин О’Хейген, как дела у ее дочери. Главное, чтобы внешне все выглядело хорошо. Это для мамы всегда было очень важно. Морин не сомневалась, что даже в могиле она хотела быть на высоте.