Мейв Бинчи - Музыка дождя

— Да нет же, я гораздо опытнее, чем вам может показаться.

Она посмотрела на нее свысока. Неужели она и впрямь сказала эти слова жене Фрэнка Квигли?

Хелен вспоминала то время, когда папа потерял работу, и все всплывало у нее перед глазами. Это была черная полоса в их жизни. Война разгоралась каждую ночь, и мама не переставала повторять, что они не должны ничего рассказывать.

— Но почему? — спросила Хелен. Ей было невыносимо осознавать, что ее брат и сестра смогли смириться с таким положением вещей. — Почему это должно быть секретом? Это ведь не папина вина, что он остался без работы. Он может устроиться на другую работу. Папа сможет устроиться на любую работу.

Она до сих пор помнила, как мама шлепнула ее.

— Твой папа не хочет любую работу. Он хочет вернуться на работу к Палаццо. И он вернется, а до тех пор вам надо помалкивать. Ты меня слышишь, Хелен? За пределами этого дома ни слова не должно быть сказано. Все должны думать, что ваш папа продолжает работать у Палаццо.

— Но как он будет зарабатывать деньги? — поинтересовалась Хелен.

Это был разумный вопрос. До сих пор она ни разу не пожалела о том, что задала его, хотя жалела о многом, что делала или говорила. Анна ничего не ответила, как она потом объяснила, чтобы было спокойнее. Брендон промолчал, потому что Брендон всегда молчал. Но Хелен не могла промолчать. Ей было шестнадцать, она училась в последнем классе. У нее были отнюдь не одни пятерки, как у Анны, хотя она считала, что во многом куда умнее сестры. Нет, Хелен узнает мир, она попробует все, приобретет разный опыт. Она была очень жизнерадостна, некоторые считали, что в свои шестнадцать она выглядела гораздо моложе, а другие полагали, что она вела себя как двадцатилетняя.

Фрэнк Квигли понятия не имел, сколько лет ей было, когда она пришла к нему в офис. Этот цербер, мисс Кларк, как обычно, охраняла его. Хелен подумала, работала ли она все еще там? Это было так давно. Конечно, она уже и не мечтала о том, что мистер Квигли посмотрит на нее, заглянет ей в глаза и скажет, что она так красива без очков.

Хелен тогда оставила свитер в раздевалке, расстегнула пуговицы на блузке, чтобы выглядеть постарше. Женщина-цербер впустила ее. Мало кто мог противостоять ее напористости, когда она этого хотела. Объяснение за объяснением, а она все ближе продвигалась к заветной двери, и, прежде чем цербер поняла это, Хелен была уже в кабинете.

Она была возбужденная и раскрасневшаяся.

Фрэнк Квигли удивленно посмотрел на нее:

— Так-так, Хелен Дойл, я так полагаю, ты здесь быть не должна.

— Я знаю, — рассмеялась она.

— Ты должна быть в школе, а не врываться в чужие офисы.

— Да я многое делаю из того, чего не должна делать.

Она села на угол его стола и стала раскачивать ногами. Он смотрел на нее с интересом. Она знала, что правильно сделала, что пришла сюда. Молчание на Розмери-Драйв было неправильным. Нужно было оказать сопротивление.

— Чем могу быть полезен? — спросил он шутливым тоном. Он был весьма привлекателен. Немного староват, возраста ее отца, но только совсем другой.

— Мне кажется, вы могли бы пригласить меня на обед, — сказала она. Именно так говорили по телевизору и в кино. У них получалось, у нее тоже должно получиться. Она улыбнулась ему, и смелости в этой улыбке было гораздо больше, чем у нее внутри.

— На обед? — Он рассмеялся. — Боже мой, Хелен, уж не знаю, что, ты думаешь, мы тут делаем… — Он запнулся, глядя на ее расстроенное лицо. — Я не обедал уже несколько лет.

— А я никогда, — сказала Хелен.

Вот и все. Они пошли в итальянский ресторан, в котором было темно, как ночью, и на столах стояли свечи. Каждый раз, когда Хелен пыталась поднять вопрос о своем отце, он умело избегал ответа. Но она знала, что в этих фильмах про большие дела переговоры наступали за чашкой кофе. Но кофе не было, вместо него подали «Замукку», рисовый ликер, в котором было кофейное зернышко. Официант поджег его. Хелен никогда не видела ничего подобного.

— Это как торт на день рождения для взрослых.

— Для семнадцати лет ты уже достаточно взрослая. Или ты старше? — спросил Фрэнк.

Это сыграет ей на пользу. Раз он думает, что ей больше шестнадцати, он будет слушать ее более внимательно.

— Почти восемнадцать, — солгала она.

Но время поговорить так и не наступило. Он смотрел на нее с восхищением, трепал ее за щеку и проверил при свете свечи, не осталось ли следов вина около рта.

— Я не собираюсь в школу, — уверенно сказала Хелен. Она посмотрела Фрэнку Квигли прямо в глаза. — Я знаю это, и вы это знаете.