Мейв Бинчи - Музыка дождя

Тут Хелен почувствовала злость, наполнявшую ее.

— Нет, я просто не хочу, чтобы она думала, что мы поручаем ей делать то, что не входит в наши обязанности.

— Но это и есть наши обязанности, разве не так? — воскликнула Несса.

— Ты это знаешь, я это знаю, а Хелен не знает. В любом случае мы посмотрим. Пошли, Несса. Если такие старухи, как мы, должны послужить общине, то нам необходимо хоть немного поспать. — Сестра Бриджит рассмеялась своим добрым смехом.

— Спасибо, Бриджит.

— Но я ничего не сделала, ничего не сказала.

— Все дело в том, как ты это делаешь, как говоришь. — Очевидно, что Несса почувствовала себя намного лучше.

Хелен долго стояла, прислонившись к двери. Они думают, что она ничего не доводит до конца. Ну, так она покажет им, она им докажет. Она одна вручную перекопает весь сад, она сделает его чудесным местом, где они все будут сидеть и любоваться тем, что сделала сестра Хелен, которая знала не хуже остальных, что все, что делается в общине, было не менее важно, чем то, что делается за ее пределами. Тогда им придется позволить ей принять обет. И тогда она окончательно станет частью их мира. Под их защитой. Под защитой от кого бы то ни было.

Как и все, за что бы ни бралась Хелен, сад тоже имел плохие и хорошие стороны. Хелен нашла троих парней, которые сказали, что помогут сестрам с тяжелой работой. Они принесли лопаты и другие инструменты. Сестре Джоан она сказала, что они хотели так много чая и хлеба с маслом, что для этого им придется открыть новую статью расходов. А еще они интересовались, не подадут ли им чего-нибудь на обед. Сестра Джоан ответила, что все монахини едят вечером, но, опасаясь, что добровольцы побросают работу, она кинулась в магазин за дополнительной едой.

Через три дня сестра Бриджит поблагодарила их и сказала, что они больше не могут злоупотреблять их добротой. Но ребята уже настолько привыкли к хорошей еде и монашеской благодарности, что совсем не собирались оставлять начатое дело.

Когда они оставили монастырь, там был настоящий бардак: вся земля была перекопана, но никакого плана у Хелен так и не было. Но Хелен не сдавалась. Она стала копать, пока не заработала мозоли на ладонях, а все свободное время проводила в книжных магазинах, где читала учебники по садоводству. Она усвоила, чем различаются типы почв, и каждый вечер рассказывала сестрам о том, что растения бывают разных полов.

— В школе нам никогда об этом не говорили, — загадочно начинала она. — Но это то, что надо знать, чтобы отличать мужской пол от женского в саду.

— Будем надеяться, что после твоей усердной работы растения действительно будут размножаться, — сказала сестра Бриджит. — Ты делаешь потрясающую работу, Хелен, не знаю даже, откуда ты берешь всю эту энергию.

Хелен покраснела от удовольствия. Она потом вспоминала эти слова, когда пришло время первых трудностей с растениями. Одна милая женщина, которая говорила, что восхищается деятельностью сестер, хотя сама даже не была католичкой, принесла в подарок несколько саженцев. Раскрасневшаяся от усердной работы в саду, Хелен в тот вечер рассказала остальным, как сильно им всем повезло. Ведь эти растения стоили целое состояние. Никто из сестер даже не подозревал, какие цены в садоводческих магазинах.

Только она закончила свой рассказ, как стало известно, что саженцы на самом деле были выкопаны из городского парка и сада при отеле. Разгорелся спор, у каждой стороны были свои аргументы. Хелен вначале сказала, что не выдаст имя своей благодетельницы, но в разгар спора она проговорилась полицейским, что мисс Харрис не была способна нарочно выкопать растения, что она была совсем иным человеком. Этого оказалось достаточно, чтобы понять, кто вор. У мисс Харрис и раньше были проблемы с законом. Известная в полиции под именем Красная Шапочка, мисс Харрис позднее уже «преподносила в подарок» другой общине вещи, украденные из прачечной.

Только Хелен могла вляпаться в такую историю, вздыхали монахини. Только Хелен могла впутать всех остальных, подумала Бриджит, но ничего не сказала.

Хелен поняла, что посвящать весь свой день работе в саду она не может. Даже после того, как ей удалось убедить остальных, что впредь она будет обходиться без посторонних пожирателей монашеских ужинов и воров, работа в саду оставалась только формальной. Она была полна решимости проявить себя по полной и пообещала, что начнет половину своего времени посвящать работе служанкой, а половину — каким-нибудь другим занятиям.