Джей Дайс - Вашингтонская история

Небо за окном стало заволакиваться тучами — точь-в-точь как в тот день, когда она ждала мистера Каннингема, чтобы сказать ему о повестке. «Опять налетит буря, — думала Фейс, — не даст ни вздохнуть, ни выдохнуть. А кабинет мистера Каннингема станет еще мрачнее».

С тем, что он, после стольких лет совместной работы, стал ее избегать, было очень трудно примириться. И это, быть может, самое худшее. Он поколебал ее веру в присущую всем людям доброту; теперь она знала, что не будь Аба Стоуна и Дейна Чэндлера, она могла бы надолго впасть в горький цинизм. Может, ей это еще и предстоит. Нет, было бы нечестно презирать всех людей из-за духовной немощи нескольких человек. Даже несмотря на жестокие страдания, которые ей пришлось вытерпеть, попав в лапы комиссии конгресса, она не говорила и не считала в душе, что все конгрессмены либо злодеи, либо вконец запутавшиеся люди. На каждого Дайкена или Винсента там найдутся свои Кахиллы. «О, меня еще не сломили, — сказала себе Фейс. — Пока нет. Никоим образом!»

Досье казалось еще страшнее из-за своей нелепости. Прошло всего несколько часов, но за это время она стала разбираться во всем более здраво, хотя гнев ее нисколько не остыл. Гнев и смятенный страх — совсем разные вещи. Если б только перестать бояться, совсем перестать, — тогда она могла бы разумно использовать оставшиеся у нее силы.

Придавленная бременем этих мыслей, Фейс не сразу услышала зуммер. Потом отчетливо поняла: один длинный жужжащий звук и один короткий — это вызывает ее мистер Каннингем. Фейс вдруг взволновалась. Потом, сохраняя внешнее спокойствие, неторопливо пошла в кабинет. Закрывая за собой дверь, она чувствовала, что Эвелин и Мария уперлись взглядами ей в спину.

— Да, мистер Каннингем? — сказала Фейс.

Мистер Каннингем нервно раскуривал трубку. Фейс глядела ему в лицо, мертвенно-бледное, с резко обозначившимися линиями. Таким она видела его в их последнюю встречу; впрочем, быть может, виной тому был тускнеющий свет в старомодном кабинете. Почему-то сейчас короткая стрижка не молодила его, а наоборот, выдавала его возраст.

— Я вас вызвал, — произнес он довольно бессмысленную фразу.

Очевидно, он хочет оттянуть разговор.

— Как вы узнали, что я здесь? — спросила Фейс.

— Я подслушал ваши мысли, — ответил он с былой живостью. — Я… — Докончить он не смог. Круто повернувшись вместе с вращающимся креслом, он стал глядеть в окно. — Собирается гроза.

— Да, — отозвалась Фейс.

— Фейс, — хрипло сказал он, — я получил распоряжение немедленно направить вас к начальнику административного отдела. Утром я сражался за вас, но был разбит наголову. Вам лучше пойти туда… прямо сейчас.

Ее охватил ужас — не столько от его слов, сколько от его тона. Вызов в административный отдел сам по себе не означал ничего особенного. Но тут было ясно, что ей грозит что-то нехорошее… очень нехорошее…

— Ради бога, пойдемте со мной! — воскликнула она, стыдясь своего отчаяния: ведь несколько минут назад она была полна смелой решимости.

Мистер Каннингем покачал головой.

— Это бесполезно.

Отчаяние сразу прошло. Холодно глядя на мистера Каннингема, Фейс сказала:

— Хорошо. Я пойду.

Не успела она открыть дверь, как он окликнул ее совсем как в прошлый раз:

— Фейс!.. Фейс, мне так жаль!..

Но она не отозвалась.

В коридоре было пусто, и стук ее каблуков по черным и белым мраморным плитам отдавался одиноким и гулким эхом. Много раз она удивлялась тому, что это здание, один из нервных центров мира, кажется всегда таким пустынным. Очень возможно, что за этими закрытыми дверями, мимо которых она шла, нет ни одной живой души — оттуда не доносилось ни звука. Стояло затишье перед концом рабочего дня; все, кроме начальства, ждали только боя часов, чтобы разойтись по домам.

Фейс старалась ни о чем не думать. Сейчас думать бесполезно — бесполезно, пока она не выяснит, чего они от нее хотят. Она даже не осмеливалась строить предположения. Их было бы слишком много.

Ей было легче подняться на два этажа пешком, чем встретиться с лифтером. Ее не покидало ощущение, что все уже знают о ней и все судачат о ее дальнейшей судьбе. В этом есть что-то омерзительное, как будто ее бросили на растерзание львам, а глазеющая толпа ждет, пока они начнут обгладывать ее кости.

Фейс добралась до нужного этажа вся в поту, еле переводя дыхание. У двери административного отдела она остановилась, чтобы напиться из вделанного в стену крана. Она пила с жадностью, хотя вода была тепловатая и отдавала хлором.