Этьен Херден - Долгое молчание

Летти отказалась от помощи, попросив его поставить чемоданы в каморку за сигнальными флажками. Она зашагала по улице, с изумлением увидев множество цапель на полях. Огромные стаи белых журавлей перелетали с поля на поле. Все было свежим и зеленым. Что происходит? — гадала Летти. Йерсоненд просто сверкает. Если верить телеграмме, канал потерпел неудачу.

Потихоньку она связала события воедино: Большой Карел бежит; Марио Сальвиати упорно поднимает и поднимает шлюзовую перемычку на Промывке; и, наконец, бурлящая, кипящая вода подтверждает Закон Бернулли, ринувшись к плотине, чтобы вырваться оттуда сквозь открытый шлюз и растечься по всему городу, насмехаясь над людским удивлением и отсутствием воображения.

Летти узнала, что Карел не просто пропал, что его называют Испарившийся Карел прямо ей в глаза, хотя и с некоторым колебанием, вроде бы стремясь проглотить эту кличку, но ей казалось, что на самом деле им требуется испытать это имя на ней. Летти устроилась в доме, встретилась с родственниками и друзьями, а на третий день после возвращения, даже не зная точно для чего, решила найти Марио Сальвиати.

— Чего ты рассчитываешь добиться этим? — бурчал ее брат, адвокат. — Твой муж, вне всяких сомнений, прикарманил кучу денег, поэтому и рванул подальше. У полукровок нет совести — я всегда тебя об этом предупреждал.

Но что-то толкало Летти к Марио Сальвиати. Интуиция подсказывала ей, что он знает больше других. Она уложила Джонти Джека — младенца, чье имя привело Писториусов в ярость — в коляску и зашагала по влажным улицам Йерсоненда.

Марио Сальвиати она нашла на участке рядом с плотиной. Он склонился над теодолитом, окруженный нетерпеливыми, взволнованными мужчинами с картами. Летти узнала городского клерка, водного управляющего — обычно тот праздно сидел дома, попивая пивко и бросая корм голубям, и парочку молодых землевладельцев.

Они увидели ее издалека. Она толкала коляску через комья земли, грязь заляпала ее до колен. На кудрявые волосы Летти надела модную лондонскую шляпку. С ней поздоровались, похлопали Марио Сальвиати по плечу, и он выпрямился, моргая глазами. Потом они встретились взглядами, и Летти увидела, как его рот открылся и закрылся. Один раз. И все пропало.

Отягощенная грузом всего того, что ей рассказали, и сожалением из-за неоконченного дела, Инджи с трудом тащилась вверх, к Кейв Горджу. Деревья предлагали ей, истекающей потом, благословенную тень. Она обернулась, чтобы посмотреть на каменный коттедж, и поразилась тому, как давно, кажется, провела она в нем свою первую ночь. Что я знала о Йерсоненде тогда, и что знаю сейчас! Это был просто городок с пыльными улицами, канавами, полными воды, шлюзовыми перемычками, тихими верандами и занавесками, задернутыми из-за жары. А теперь он подобен дереву с ветвями, протянутыми во все стороны, и отростками, проникшими в каждый дом. Каждая ветка растет от другой и, в Свою очередь, посылает побеги дальше, и когда спугнешь историю с ветки, она взвивается в воздух, как птица, и — за ней летит стайка других историй.

Джонти спал с тенистой стороны дома. Инджи взглянула на резцы и молотки, валявшиеся среди стружки. У его руки лежала пустая бутылка из-под вина. Она наклонилась и уловила запах застарелого пота и алкоголя, исходивший от его большого тела. Волосы его были взъерошены, одежда вся в пятнах, а пальцы стерты до крови.

Инджи обернулась к Спотыкающемуся Водяному. Вот он, мой шанс заглянуть под брезент, подумала она. Я хочу поздороваться со скульптурой. Но передумала, заметив, что на козлах уже нет бревна, над которым Джонти работал: два зубца торчали вверх, напоминая беззубый рот.

Следы волочения и следы Джонти повели ее за дом. Он продолжал храпеть, и Инджи пошла дальше по следу. Тот тянулся мимо старого фургона, вел за пустой птичник, вокруг стопки китового уса и горы металлических обрезков, а потом вился среди деревьев. Инджи старательно шла по следам, пока не добралась до оврага, в котором лежали серые камни, оставшиеся здесь после очень давнего горного обвала. Инджи уставилась вниз, на разрушающиеся неудачи Джонти. Последняя валялась на самом верху, ее беззащитная плоть еще была белой. Тут за спиной раздался шорох. Инджи обернулась — и вот он стоит, помятый, с горькой складкой у рта. Стрекот цикад на деревьях буквально оглушал. Не сказав ни слова, Инджи повернулась и пошла прочь.

Она дошла до его дома, но Джонти не появился. Только сейчас она заметила, что телескоп тоже укрыт тяжелой промасленной тканью. Она знала, что Джонти где-то рядом, что он наблюдает за ней.