Герд Тайсен - Тень Галилеянина

Хуза ответил:

– Ирод Антипа волнуется. Его мучает совесть из-за недавнего убийства Крестителя. А проблем меньше не стало. Он как-то даже высказал безумную мысль, что Иисус – это воскресший Креститель. Отсюда, мол, и его способность творить чудеса. [160]Антипа боится. Он готов пойти на поводу у суеверий и поверить даже в воскресение мертвых!

– Но верят же в это фарисеи и многие другие.

– __Только не мы. Антипа, так же, как и я, сочувствует саддукейскому направлению в вере. [161]Мы, саддукеи, верим, что души погибают вместе с телами. Мы отказываемся ждать прихода нового, лучшего мира. Тех, кто придерживается наших взглядов, немного – в основном, это люди, занимающие в обществе видное положение. Учение же фарисеев, напротив, находит сторонников в низших слоях. Они верят в бессмертие души, в награду и наказание, которые люди получают в загробном мире – согласно прожитой жизни. Этот Иисус и его люди ближе к фарисеям, чем к нам.

– Но фарисеи не представляют никакой опасности для государства. Они входят в состав Синедриона. [162]Они сотрудничают с властями. Среди них, пожалуй, есть некоторые, кто придерживается крайних взглядов, кто примкнул к зелотам. Но такие – исключение. Ты думаешь, Иисус – один из этих экстремистов?

– Нет, на мой взгляд Иисус – безобидный сумасшедший. О нем можно было бы спокойно забыть, если бы столько людей не считали его пророком, мессией даже. Эти люди – вот наша проблема, а не Иисус. Особенно те, кто их поддерживает. Если бы не появлялись снова и снова чудаки, которые дают ему деньги и еду, эта история с благородными разбойниками давно бы заглохла сама собой. А так они с успехом распространяют свои идеи и даже ухитряются существовать за счет них!

Щеки Иоанны порозовели. Она судорожно сглотнула, но было совершенно ясно: она изо всех сил старается скрыть свои переживания от Хузы. Ее голос зазвучал чуть глуше обычного:

– Но его идеи, наверное, не так уж плохи?

Тут Хуза уже по-настоящему разошелся. Он закричал:

– Не так уж плохи? Что проповедует этот пророк с его концом света? Царство Божие! Все должно перемениться! Скоро должна начаться вечная жизнь! Задумывалась ты хотя бы раз над тем, почему эти идеи так нравятся простому народу? Почему мы, саддукеи, находим единомышленников только среди богатых людей: «участь сынов человеческих и участь животных – участь одна: как те умирают, так умирают и эти»? [163]Мы одни не строим иллюзий насчет людей и смерти. Мы одни даем единственный разумный совет о том, как жить: «Иди, ешь с весельем хлеб твой, и пей в радости сердца вино твое, когда Бог благоволит к делам твоим». [164]Кроме нас, нет почти никого, кто бы не верил в воскресение и в бессмертие души.

Иоанна заспорила:

– Но даже Ирод Антипа не может до конца поверить, что Иоанн Креститель умер и не воскреснет!

– В том-то и весь ужас! Как он мог поддаться глупому суеверию! – парировал Хуза. – Простые люди цепляются за такие сказки. У них в жизни нет ничего, что приносило бы радость. Все, что они знают – это работа, заботы и мучения. Поэтому они утешают себя надеждой на лучшую жизнь на том свете, где у каждого будет вдоволь еды. Их надежды – больные надежды. Они – плод больной жизни. Иисус дает пищу этим больным мыслям. Он дает людям их мечты. Он зовет их:

Вот пусть и занимается труждающимися и обремененными! Пусть среди них сеет свои безумные идеи. А в нашей жизни им нет места.

Иоанна вскочила. Ее щеки горели от возбуждения:

– Прекрати, Хуза! Я не могу этого слышать! Может быть, мы, женщины, имеем больше сочувствия к мечтам и надеждам простых людей, чем вы, мужчины. То, что ты говоришь, – неправда!

Хуза не пожелал уступить:

– Неправда, что он обнадеживает людей Царством Божиим? Так же, как делали многие до него?

Иоанна возражала:

– Многие ждали Царства Божия. Иисус же говорит: оно начинается уже сейчас. Не нужно ждать дня, который наступит неизвестно когда. Один человек как-то спросил его, когда придет Царство Божие. И он ответил:

Кто-то усомнился, как же оно уже может быть тут, хотя его никто не видит. Тогда он ответил: