Герд Тайсен - Тень Галилеянина

– Ты – Иисус?

Я ответил:

– Нет, я не Иисус.

– Ты дашь нам поесть и выпить?

– Повторяю: я – не Иисус.

– Любой, кто даст нам поесть и выпить – Иисус!

Я понял, что с ними невозможно говорить. Они обступили нас с трех сторон и выжидательно смотрели на нашу еду. Оборванные детишки бегали между ними. Я сказал:

– Вы можете оставить нас в покое?

Но в ответ дети смеялись и кричали:

– Ты принес нам чего-нибудь?

Костабар прошептал мне на ухо:

– Ради Бога! Не давай им ничего! Иначе они будут приходить снова и снова. Тебе это, может быть, все равно. Ты поедешь дальше. А они зато повиснут на моей шее. Я больше не смогу от них избавиться.

– Может быть, нам пойти в дом? – предложил я. – Тогда они, наверное, тоже уйдут.

Мы сделали вид, что закончили есть, и ушли внутрь хижины. Тимону и Малху пришлось остаться снаружи, чтобы следить за ослами и товаром. В доме мы опустились на циновки. Там царила приятная прохлада. Костабар сказал:

– Не подумай, что эти люди голодают. У нас в Вифсаиде собирают деньги для нищих. [149]Я тоже плачу свою часть, хотя и через посредника. Из этой кассы мы кормим их. Но они не перестают мечтать, что этот Иисус снова придет и задаст им пир горой. Они приходят сюда почти каждую неделю и осаждают меня.

Мы снова принялись за еду и вино. Я чувствовал себя не овеем удобно. Но мне нужно было заслужить расположение Костабара. Не раз и не два предстояло мне предъявлять ему свой товар. Я задумался. Но тут нам снова помешали. Беззубый старик подобрался к самому окну. Он просунул голову в хижину и закаркал:

После, прокаркав свое послание внутрь тесного помещения, он снова убрал голову, а Костабар пояснил:

– Это одно из речений Иисуса, которыми они меня регулярно потчуют. Слушай: сейчас последует продолжение!

И правда. Теперь послышался целый хор голосов. Как лозунг на демонстрации, они выкрикивали один и тот же стих:

Снова и снова повторяли они эти слова. Выдержать было невозможно. В конце концов Костабар встал и вышел наружу. Он потерял терпение. Я слышал, как он заорал:

– А теперь я хочу, чтобы вы успокоились! Немедленно вон! Проваливайте! Мы хотим спокойно посидеть!

Хор умолк. Только детский голос спросил:

– А сейчас ты пригласишь нас за стол?

И снова раздался похожий на карканье голос старика:

– Костабар, разве ты не слышал притчу Иисуса: [152]

Один человек сделал большой ужин и звал многих, и когда наступило время ужина, послал раба своего сказать званым: «Идите, ибо уже все готово». И начали все, как бы сговорившись, извиняться. Первый сказал ему: «Я купил землю, и мне нужно пойти посмотреть ее; прошу тебя, извини меня». Другой сказал: «Я купил пять пар волов и иду испытать их; прошу тебя, извини меня». Третий сказал: «Я женился и потому не могу прийти».

И, возвратившись, раб тот донес о сем господину своему. Тогда, разгневавшись, хозяин дома сказал рабу своему: «Пойди скорее по улицам и переулкам города и приведи сюда нищих, увечных, хромых и слепых». И сказал раб: «Господин! Исполнено, как приказал ты, и еще есть место». Господин сказал рабу: «Пойди по дорогам и изгородям и убеди прийти, чтобы наполнился дом мой. Ибо сказываю вам, что никто из тех званых не вкусит моего ужина, ибо много званых, но мало избранных».

Я заметил, с каким вниманием все слушали старика. Даже Костабар, казалось, заслушался. Когда он закончил, Костабар неожиданно сказал:

– Ты рассказал притчу не до конца! Там есть продолжение:

«Царь, войдя посмотреть возлежащих, увидел там человека, одетого не в брачную одежду, и говорит ему: «Друг! Как ты вошел сюда не в брачной одежде?». Он же молчал. Тогда сказал царь слугам: «Связав ему руки и ноги, возьмите его и бросьте во тьму внешнюю; там будет плач и скрежет зубов»; [153]ибо много званых, а мало избранных.

Один из детей возразил:

– У Иисуса не было такого конца. Ты сам его придумал. Он фальшивый! Это вранье!