Алан Черчесов - Вилла Бель-Летра

— А вот и я… Всем привет! Вы — тот самый Дарси? Ух ты. Здорово! Я — Адриана Спинелли.

Суворов не верил глазам.

— А где Кроха? — Она была одета в хлопчатобумажную футболку с надписью «Только попробуй!». Из-под коротенькой юбки смотрели на Суворова загорелыми шариками для гольфа столь памятные ему по первой встрече коленки. — Надеюсь, не ублажает на нашей постели Гертруду?

Кто-кто, а Адриана не отличалась политкорректностью, зато выглядела сногсшибательно. Почему-то Суворова это сегодня не трогало. Он покосился на Дарси, но и тот, казалось, изучал ее лишь с чисто анатомическим интересом.

— Рад вас снова здесь лицезреть. Что до Жан-Марка — он как раз надел водолазную маску и направился к озеру. Новое увлечение, знаете ли. Кому-то же надо достойно продолжить дело Кусто.

Адриана издала смешок, ущипнула Суворова за щеку, Дарси лишь помахала рукой и упорхнула наверх.

— Эффектная девушка, — произнес англичанин. — У Расьоля теперь будет забот полон рот. С данной минуты, как я понимаю, его рукопись вновь под угрозой.

Суворов пробормотал:

— Это точно. — А про себя отчего-то добавил: «Эффектная, но далеко не богиня… Черт его знает. Будем считать, блефовал. Да, конечно же, блефовал!».

На лице его вновь заблуждала улыбка. Дарси подумал и широко улыбнулся в ответ. Погода стояла прекрасная. Через двадцать минут, решив подремать, оба пошли, усмехаясь, к себе.

О Турере никто в это утро не вспомнил ни словом.

Остаток дня, включая ночь, прошел под знаком Адрианы. На обеде она уплетала за милую душу, словно от ее анорексии не осталось и следа. Расьоль на нее с опаской поглядывал и заметно нервничал. Произошедшая с ним перемена озадачивала: расположение духа у француза с утра явно ухудшилось. Адриана без умолку болтала и задавала бестактные вопросы, вроде того, что это у Дарси со лбом? Суворов еще раз поведал обкатанную вчера байку, однако на любовницу Жан-Марка она не произвела впечатления.

— На вашем месте я бы изобрела что-либо более реалистичное, — сказала она. — Например, что Оскар бодался на станции с электричкой. Или что во время купания на него исподтишка накинулся буек. Не думала, Георгий, что вам доставляет радость морочить голову девушке. Мы ведь с вами друзья? Держу пари, здесь не обошлось без женщины…

Облизнув взбитые сливки с ложки и не выпуская изо рта серебряный черенок, она беззастенчиво наблюдала за их смущенными лицами.

— Ты бы окоротила язычок, — глухо посоветовал Расьоль. — Как-никак находишься в приличном обществе.

Адриана уставилась на него в изумлении:

— У тебя что, Жан-Марк, проблемы с речью? Не сходить ли тебе к логопеду? Я тебя прямо не узнаю. Куда подевалась твоя язвительная находчивость? У него такой вид, будто он с утра стоял на коленях перед распятием. Что тут, собственно говоря, происходит? Может, я не ко времени?

— Может быть, — отрезал Расьоль.

У Суворова отвисла челюсть. Дарси клюнул салфетку и прикрыл ладонью глаза. Вошедшая с подносом Гертруда, споткнувшись, сбила шаг и укоризненно поглядела на гостью.

— Вот как? — Адриана закурила и выдохнула дым Расьолю в физиономию. — Самое время, пупсик, поворковать. Заодно полюбуешься на подарок, что я привезла тебе из Парижа.

Не дожидаясь, когда Жан-Марк встанет из-за стола, она размазала недокуренную сигарету по пепельнице и, покачивая бедрами, вышла из столовой вон.

— Кураж, приятель, — шепнул Суворов Расьолю и подморгнул. Француз допил кофе, снял с носа очки, протер их платочком, водрузил на место и, сжав в ниточку губы, понурый, отправился на судилище. Где-то далеко покашлял робко гром, но солнце снаружи все так же нещадно палило, заливая ярким светом окно. Тени от стен сделались четче и суше. Тяготясь духотой, Суворов предложил:

— Может, пройдемся по парку, коллега? По-моему, наше присутствие здесь ни к чему. Полагаю, даже если мы поспешим, увертюра спектакля грянет ударными прежде, чем мы убежим на галерку.

— Согласен, — Дарси быстро поднялся. — Только схожу за бейсболкой.

Пока его не было, кухарка собрала посуду, смахнула крошки со стола и двинулась к выходу. Суворов позвал ее спину:

— Гертруда! У вас паук на ноге!

Выдержка прислуги заслуживала восхищения: она даже не осеклась. Можно подумать, что и вправду туга на ухо. Интересно, сколько ей пришлось репетировать роль?..