Виктор Брагин - Поколение 700

Призванный мною на помощь слоник лишь издевательски улыбается, видя, как я, отфутболенный из очередного магазина, понуро бреду с сумой, полной труб. Проклятая образность мышления! Наверняка в жизни все выглядит не так страшно.

Далее разговор заходит о конкретных цифрах, и образы в моем воображении больше не возникают. Что не удивительно, ведь предлагаемая зарплата меньше (!) лопатотрековской, и главное, – никаких процентов от продаж. Чем гэбисты собирались меня мотивировать – совершенно непонятно. Я моментально теряю интерес к бывшим сотрудникам КГБ и, одновременно, прикольным мужикам, понимая, что встретится нам не суждено никогда.

Зато мне становится понятно, почему развалился Советский Союз. А произошло это потому что сотрудники Комитета Государственной Безопасности, то есть люди, которые должны были стоять на страже целостности и сохранности государства, мечтали лишь о том, чтобы торговать коленами под раковину. Им следовало мотивировать себя спасать империю, подобно Джеймсу Бонду, но желание спекулировать трубами пересилило, – по их мнению, это интереснее. Ну и какая страна тут выстоит?

Горбачев мечтал рекламировать пиццу, а комитетчики мечтали торговать коленами под раковины.

Спасать же страну не мечтал никто.

Вот она и развалилась.

А теперь бывшие активисты-суперагенты агитируют за честный офисный труд так же, как когда-то агитировали несознательных советских граждан за светлое будущее. Только вот опять почему-то не хочется им верить. Мне даже кажется, что слоника со стремянкой придумали и нарисовали они же – слоник как будто сошел со старых советских плакатов.

Но вернемся к реальной мотивации офисного аквариума, бог с ними, с КГБшниками и их слоником.

Водопроводные трубы, затычки для ванн, лопаты – все это, безусловно, вещи необходимые в нашей жизни, и кто-то должен снабжать ими население. Да и офисная составляющая этого процесса тоже, наверное, является нужной и неотъемлемой. С одной стороны, при наличии материальной мотивации, подобная работа может выглядеть достаточно интересной; но, с другой стороны, в таком подходе упущено нечто очень важное, отчего офисный труд становится малопривлекательным. И в первую очередь – для мужчин. Ведь не все упирается в денежную мотивацию, должен присутствовать еще и интерес, так сказать, «мужское дело».

Основная часть офисных работ беспола. То есть ее может выполнять и мужчина, и женщина. Специфически мужских или специфически женских работ в офисе почти не бывает. И в этом таится огромная опасность. Многолетнее выполнение нехарактерных для мужчин функций, неконфликтное подавление воли, приводит к формированию, в конечном итоге, некоего подчиненно – извиняющегося (немужского) отношения к окружающему миру. В случае чего, мобилизовать волевые качества характера, со временем, становится всё труднее и труднее.

Если в прежней жизни я не задумываясь мог дать в морду любому, то теперь, когда меня оскорбляют, я пытаюсь найти компромисс или делаю вид, что ничего не происходит. Сказывается опыт офисной работы… Да дело даже не в мордобое! Мужчине, чтобы чувствовать себя мужчиной, вовсе не обязательно быть мускулистым атлетом или воином, прошедшим горячие точки. Нет. Ему необходимо всего лишь видеть результат своего труда, а именно: то, чего не было, и что появилось благодаря его личным усилиям. Так, чтобы мужчина мог подвести любого и сказать: «Смотри! Это сделал Я!» И пусть оно будет не очень талантливо и не очень красиво, но это его, мужчины, личными усилиями произведённое на свет нечто. Большинство же офисных людей не видят ни начала своего труда, ни его окончания, ни результата – это просто монотонность повторяющихся действий, да еще и по чужой указке. К чему может подвести вас офисный муж и сказать: «Смотри, это сделал я»? Причастность каждого конкретного сотрудника большой компании к общему процессу производства настолько иллюзорна, что говорить о ней может только прожженный демагог.

Раньше ремесленник, например, изготавливавший кресло, скамейку или телегу, безусловно, получал удовлетворение от своего труда и гордился им. Он не помышлял о самоубийстве из-за необходимости каждый день работать. Или скульптор, ваявший фигуру из бесформенного куска камня, – он должен был чувствовать вдохновение перед началом работы и удовлетворение после ее окончания. Я же не испытываю ни того, ни другого: еду на работу как на каторгу, а после работы у меня только депрессия и желание нажраться.