Виктор Брагин - Поколение 700

– А документы? Наверняка нужен российский паспорт, да еще с какой-нибудь чеченской пропиской? На курда ты мало похож.

– Документы – не проблема, у этого жулика все отлажено. Финны его слушаются, какую бы хрень он им не задвигал, считают нашего еврея главным борцом за права беженцев со всего мира, этаким «адвокатом без границ». А на самом деле у него только наглость и пьянство без границ, – все остальное весьма ограниченно. Привозит он, например, какого-нибудь Колю из Рязани или Мыколу из Харькова и утверждает, что тот бежал из-под бомбежек и не ел шесть дней. И финны верят, хотя у этого изголодавшегося беженца морда отъетая и лоснящаяся, такая наглая, что с ней только ларьки крышевать на харьковском базаре… Мне же он сказал, чтобы я свои документы вообще выкинул. И сочинил легенду, что я, дескать, русский из Чечни, беженец, что шел нелегально, а документы сгорели при бомбежке. Все, что финны могут сделать – это послать запрос в Россию. А что такое запрос в Россию – ты себе представляешь. То есть послать-то запрос, конечно, можно, но вот получить ответ практически нереально. Тем более, из Чечни. А адвокат все подробно для меня придумал: на какой улице я там жил, в какую школу ходил и все такое. Я ж говорю, у него это на поток поставлено. А пока ты ждешь ответ, тебе жить где-то надо, есть что-то тоже надо; а вот работать сам ты права не имеешь. Поэтому финны оформляют тебе временный статус беженца и выделяют пособие, пока все выяснится. А выясняться может годами. Несколько дней, правда, пришлось провести в лагере для нелегальных беженцев и лиц без статуса. Честно говоря, в лагере было мерзко, но ничего, потом все устаканилось. Выделили квартиру, пособие нормальное. Ну, не столько, сколько я получал на стройке, но тоже не кисло – у нас считалось бы крутой зарплатой, мало кто тогда получал здесь такие деньги. Правда, нужно было ходить на всякие курсы типа финского, английского и прочие, но это не страшно: пришел, посидел, ушел. В принципе, можно и не ходить, но могут начаться лишние проблемы.

– Неплохо.

– Да охуенно! Ничего не делаешь, живешь в нормальных условиях, при деньгах. Квартиру мне дали двухкомнатную, не очень большую, но для одного хватает, с мебелью, с бытовой техникой – заходи и живи.

– Ну а адвокат чего, за бесплатно тебе все это делал?

– Ага, щас! – Гена аж подавился. – Эта тварь половину пособия требовала.

– Ничего себе! Слушай, его фамилия не Шнипельсон случайно?

– Не помню я, как его фамилия! Но сучара этот охуел окончательно.

– И ты отдавал ему половину пособия?!

– Сам как думаешь? – Гена хитро улыбнулся. – Если честно, то первый раз я ему заплатил, а потом на хуй послал. Потому что борзеть не надо. Не люблю жадных гандонов, которые меры не знают.

– И что он сделал?

– А что он мог сделать? Обратный ход делу не дашь, придется признать, что и все остальное фальсификация. Ну звонил мне иногда, нудел. Я его открыто не посылал, придумывал разные сказки про то, что деньги пришлось срочно домой отправить на операцию мамочке и прочую херню. Да все это недолго продолжалось – месяца три, не больше.

– А что случилось?

– Началом конца халявы стала встреча двух старых друзей. Столкнулся я на улице с Кирей, и жизнь сразу перестала казаться томной. Бухнули мы с ним нормально, Киря мне и предлагает: давай мы в твою хату двух шлюх подселим – будут тебе отстегивать по пятьсот баксов каждая, а ты и у меня можешь спокойно жить.

– Подожди. Киря – это тот самый, с которым ты в первый раз ехал в Финляндию посуду мыть?

– Ну да, он. У него квартира большая – четыре комнаты, Киря дома бывает редко, – весь в разъездах, так что там вполне нормально можно жить.

– Так он что, шлюх переправляет из России в Финляндию?

– Не только в Финляндию, но и дальше – в Швецию, Данию. Он еще и наркоту разнообразную возит, я, правда, не знаю как, Киря не рассказывал, а я, понятно, не спрашивал. Но в квартире травы все время завались было. Братва к нему приезжала из России – три шкафа такие серьезные заваливают: «Где Киря?» – спрашивают. Полностью отмороженные. Мне аж страшно стало, как их увидел.

Гена, довольный собой, проследовал к стойке, чтобы взять еще пиво. Чувствовалось, что он подходит к кульминационному моменту своего повествования.

– Наконец-то я зажил так, как всегда мечтал жить, – произнес он фразу, которая стала лейтмотивом его рассказа. – Получал пособие, получал со шлюх, не работал, спал, сколько хотел, курил траву, бухал, ездил домой.