Ирина Солодченко - НЕЕСТЕСТВЕННЫЙ ОТБОР

Когда супруга (кто же еще?) начала свой тернистый путь, он положил телефон на стол и изумленно осмотрел своего посетителя…. Чуть не спросил, кто он и зачем приперся.

– Объясните мне, пожалуйста…, – в конце концов заговорил Олег. – Может я чего-то не понимаю… Почему вы переслали мое заявление в управление здравоохранения? Я не вижу в этом никакого смысла.

– А куда мне его отсылать? – изумился прокурорский помощник. – Разве у нас есть специалисты с медицинским образованием?

– А разве это корректно? Если на стройке убьет человека, неужели прораб должен расследовать причины несчастного случая?

Олег достал из кармана очки, нацепил их на кончик носа и зачитал: – «Статья двадцать вторая Уголовно-процессуального кодекса Украины. Прокурор, следователь и лицо, которое ведет дознание, обязаны употребить все предусмотренные законом меры по всестороннему, полному и объективному расследованию обстоятельств дела, выявить как те обстоятельства, которые разоблачают, так и те, что оправдывают обвиняемого, а также обстоятельства, смягчающие и ужесточающие его ответственность».

– Скажите, пожалуйста, разве объективно требовать расследования от органа, на который я жалуюсь? – прибавил, смотря поверх очков.

– Извините, но там речь идет об обвиняемом и о расследовании. А в вашем деле до обвинения еще не дошло, до расследованию тоже.

Здесь снова завопило «Счастье мое я нашел в нашей дружбе с тобой, все для тебя – и любовь, и мечты….»… Оказалось, женщина, которая вероятно и одела этого парня в дурацкий блестящий костюм, растерянно торчала на остановке трамвая и снова не знала куда идти. «Прямо, теперь направо и увидишь серый дом», – послушно нудил работник прокуратуры. Пока они вместе с супругой топтались на месте, перескакивали через камешки, заворачивали за угол и раскрывали зонтик, Олег задумчиво смотрел в окно. На коричневой ветке голого дерева прыгала беззаботная серая пташка… И как ей не позавидовать? Вот… Прыгает – горя не знает….

Наконец горемычная дошла, куда ей там надо было… И когда помощник прокурора воздел глаза, то Олег не удивился бы, если бы он с ним снова поздоровался.

– Все равно вы должны расследовать заявления объективно, – продолжал Олег. – А какая объективность в том, что вы переложили свои обязанности на Управление здравоохранения?

– А кто вам сказал, что мы переложили? Управление здравоохранения подчиняется областному совету. Собственно, туда вы и должны были писать свою жалобу, получать оттуда ответ, и только тогда жаловаться нам. Прокуратура защищает только государственные интересы и интересы незащищенных слоев населения…

– И все-таки… Зачем вы переслали мое заявление в орган, чьи действия или бездеятельность я опротестовываю?

– Да ничего вы еще ничего не опротестовываете! … И отослали мы ваше заявление не в районную больницу, а в управление здравоохранения.

– Но ведь это то же самое!

– Не совсем…

И снова это проклятое «Счастье мое …!» “Администратор филармонии” радостно вернулся в свой мир и замурлыкал:

– Уже вышла? Так быстро? Теперь иди прямо и направо….

Через минуту глаза его забегали, а дыхание перехватило:

– Хорошо! – воскликнул в сердцах. – Жди!… Через двадцать минут я тебя заберу!

Теперь уже с некоторым раздражением он официально произнес:

– Олег Андреевич, мы делаем все возможное… Без ответа из управления здравоохранения мы не можем предоставить вам квалифицированный и содержательный ответ. Вы отвлекаете нас от важных дел. До свидания.

– Да вы только перешлете мне этот ответ по почте! А вы назначили судебно-медицинскую экспертизу?

– Какая экспертиза?… Идите домой и ждите – это все, что я могу вам сказать.

….А дома его ждал Игорек, приехавший утренним поездом из столицы. Лежа перед телевизором, он сонно жевал бутерброды с чаем. Желание поделиться пережитым переполняло, и Олег с порога рассказал сыну о своих приключениях в прокуратуре, показал ответы из официальных учреждений, не упоминая об участии в этом процессе Марты. На сына этот рассказ не произвел ни малейшего впечатления… Не отводя глаз от телевизора, он усомнился, чтобы отец чего-то добился, а через некоторое время задремал…

Когда проснулся, уже стемнело… Поев борща, он закрылся у себя в комнате и с полчаса бренчал на гитаре. Все это время его отец курил на кухне и думал с какой стороны подойти к серьезному разговору о целесообразности дальнейшего обучения в юридической академии. Услышав в который раз одну и ту же песню на английском, он зашел в комнату и как можно более непринужденно спросил: