Александр Матюхин - Целующие солнце

— Что я сделал не так?

Лучи солнца скользят по креслу. Или это запоздалый рассвет перед стеклянной стеной в аэропорту?

— Разберись со своей головой, пожалуйста, — сказала Аленка, — мне уже надоело постоянно быть твоим здравым смыслом. Ты меня вообще когда-нибудь слушаешь?

— Слушаю, — эхом отозвался я, — как же без тебя?.. Я же не смогу…

— Надо смочь. Тебе голову дали не для того, чтобы ты в нее ел.

— Без тебя?..

— Да какая разница. Ты и так без меня. Даже когда со мной — без меня. Ты хоть понимаешь, что ты пропал? Растворился в своей безнадежности. В своих слабостях. В круговороте той жизни, которую ведешь. И со мной и без меня. Глупыш…

Сознание снова надломилось. Я увидел аэропорт. По окну бесшумно поползла трещина. Перед окном стояли я и Аленка, и некому было увидеть, что происходит. Трещина, словно изворотливая змея, проворно изгибалась, ползла вниз, а от нее во все стороны разбегались мелкие трещинки, покрывая стекло паутиной.

— Я не понимаю, что ты имеешь в виду, — пробормотал я, разглядывая окно.

И снова я был в салоне самолета. По стеклу иллюминатора тоже ползла трещина. В следующее мгновение стекло лопнуло, и в салон с диким ревом ворвался холодный поток воздуха. И тут погас свет. Кресло словно вырвали из-под меня, я упал на пол. Кто-то закричал в темноте, а я, как слепой котенок, вертел головой, не понимая, что происходит. И только ветер ревел в ушах, раздирая барабанные перепонки.

— Аленка! — закричал я, не слыша самого себя, — Аленка!!

И я упал. В объятия ледяного ветра, в пустоту и темноту. В следующее мгновение марево мутного рыжего цвета растеклось далеко внизу, будто горящая лава хлынула из жерла проснувшегося внезапно вулкана. И я понял, что это город. Какой-то безликий северный город. В тот день, когда мне все надоело, когда мы (поссорились), я купил билет на самолет и куда-то полетел…

Ветер закружил меня, перевернул небрежно несколько раз, вызывая легкую тошноту. Я не видел рядом Аленки и пытался позвать ее, но захлебывался, кашлял, тонул в морозном воздухе.

Над головой что-то оглушительно взорвалось и через мгновение яркие вспышки света озарили темноту вокруг. Аленка падала вместе со мной. Она словно покорилась настойчивым объятиям ветра, отдала всю себя его ненасытной власти.

— Аленка, — шептал я, кусая обмороженные губы, — Аленка…

Но безрезультатно. Глаза ее были закрыты. А я был тяжелее и падал быстрее. Я пытался дотянуться до ее руки, но мои пальцы хватали воздух. Аленка безвольно падала, отдаляясь от меня все дальше и дальше. А я, будто тяжелый камень, рухнувший в колодец темноты. Я хотел видеть ее, я пытался управлять падением, но ветер, словно издеваясь, кувыркал меня и откидывал все дальше. Аленка превратилась в едва уловимый взглядом силуэт, а затем и вовсе растворилась в бесконечной темноте ночного неба. А я увидел свет внизу. Стремительно приближающийся свет. Я закрыл глаза, но даже сквозь веки ощущал жжение от огня, который тянулся к моей плоти, лизал мою кожу и поедал одежду.

(…Три)

Игнат откинулся на спинке стула, стирая со лба крупные капли пота. Пальцы его дрожали.

— Ну, дружочек, ты даешь, — сообщил он.

Я сжимал сиденье табурета с такой силой, что костяшки пальцев побелели и ныли от боли. Меня била крупная дрожь. Кабинет Игната дрожал, словно еще не успевшее раствориться видение. Постепенно я начинал понимать, где нахожусь. Я не падал.

— Нет, это ты даешь, — пробормотал я, — все было так… реально…

— Мы иногда проживаем несколько жизней за раз, сами о том не ведая, — сказал Игнат, опуская цепочку с медальоном в карман халата, — вот как ты, например. У тебя в голове такая каша, что за один присест не управиться. Предлагаю, когда закончим с твоей Аленкой, провести курс парапсихологического лечения. Чтобы разобраться с головой, идет?

— Сначала Аленку найди, — выдохнул я, — …то, что я видел, конечно, хорошо, но… как поможет делу?

— Это уже мои заботы. Все необходимое я разузнал. Если хочешь продолжить — продолжим. Если нет, то прошу не обижаться.

— Не за что обижаться. Я бы с радостью продолжил.

Игнат встал со стула и вернулся за расчищенный стол. Выудил откуда-то лист бумаги и ручку и принялся что-то быстро писать.

— Значит, тогда от тебя мне потребуется конкретно вот что… — сказал он, — по списку, желательно через два-три дня. И предоплата, соответственно…

Я вышел от Игната спустя пятнадцать минут, испытывая противоречивые чувства. В кармане лежал список необходимых вещей. В основном, требовались фотографии Аленки и некоторые ее личные вещи. Стоило ли верить Игнату? Отчаявшиеся люди всегда верят в чудеса, так чем я хуже? Ощущение того, что под гипнозом я побывал не просто в воспоминаниях, а в какой-то другой реальности — настоящей или нет, неважно — не покидало. Мне даже казалось, что морозный воздух до сих пор першит в горле. С серого неба сыпались легкие снежинки и тут же таяли на ресницах и на плечах. Город погрузился в несвойственную ему тишину. Или, может, это я отстранился от него в неконтролируемом желании завернуться в непроницаемый кокон, исчезнуть, замкнуться, пропасть.