Иннокентий прислал ммс. Ему было наплевать где я и что со мной, он предлагал оценить свою новую модель для съемок рекламы мобильного оператора.
Антон оставил две смс. Одну — с намеком, что он обиделся. Вторую уже без намека, а прямым текстом.
Еще набор каких-то неизвестных номеров. Обиделись, видимо, все. Я был нужен целому миру, но никто в этом мире не задумывался, что они, если честно, вдруг стали не нужны мне.
К черту всех. Да-да, идите-идите.
Машина вновь наполнилась людьми, и мы поехали. Воздух в машине стал пронзительно свежим, окна изнутри запотели. Брезентовый начал рассказывать о том, как он проводил свои дни без Толика и Артема. Толик и Артем внимательно слушали. Когда у меня в руках зазвонил телефон (Анна Николаевна — седьмой раз, видимо, что-то срочное), я нажал кнопку выключения и запихнул телефон поглубже в рюкзак, за пачку с крекерами.
В этот момент меня настигло чувство острого дежа вю.
— …еще мы с Лариской ездили в сопки и нашли во-о-о-от такенный подосиновик, — сказал Брезентовый, и я понял, что уже слышал это. Как и сидел в этой машине, как и ехал куда-то на край света. И свежий воздух, который резал ноздри, тоже вспомнил. И Толик с Артемом показались мне давними друзьями. Я знал их уже миллион лет, знал их привычки, увлечения, знал их жен, их детей, где они работали и где отдыхали. Да я и сам был из их компании. Толик был рассудительным, спокойным и вдумчивым. В его голову частенько приходили интересные мысли, которые он спешил озвучить своим друзьям за кружкой пива, и мысли эти потом обсуждали, разбирали по косточкам, критиковали или хвалили, но в любом случае запоминали. Артем же, наоборот, был с ветром в голове. Он знал много, но поверхностно. Ничто не могло заинтересовать его дольше, чем на несколько дней. Каждое увлечение вызывало сначала бурную реакцию, у Артема горели глаза, жесты его были живописными, а речи — захватывающими. Он с головой окунался в неизведанное и неисследованное, но через один-два дня неизменно сталкивался с естественным жизненным законом — чтобы чего-то добиться, нужно учиться и много работать. Перед законом Артем был бессилен. Отдавать много времени увлечению он не желал, дабы не тратить жизнь понапрасну, поэтому быстро остывал, угасал и суетливо искал что-то новое, чтобы вновь загореться и повторить цикл заново. Так Артем умел немного ездить на мотоцикле, немного разбирался в автомобилестроении, немного знал историю, немного увлекался декадансом середины 19-го века, не очень хорошо умел играть на гитаре, не до конца выучил английский язык (и чуть-чуть немецкого), немного умел готовить… и еще много чего такого «немногого» скопилось в нем, часто ненужного, недоделанного или же попросту заброшенного… А Брезентовый всегда много разговаривал. При этом он не нес полную чушь и околесицу, а говорил интересно, складно, словно каждый раз рассказывал увлекательную историю — из жизни или выдуманную не поймешь — и при этом никогда не надоедал и не казался навязчивым. Наоборот, Брезентового звали в любую компанию, его уважали и ценили. Потому что он мог сотворить из любой наискучнейшей вечеринки кружок заинтересованных слушателей. Откуда у Брезентового рождались бесконечные истории не знал, пожалуй, и он сам.
Все эти ложные воспоминания, мгновенно родившиеся из ниоткуда, пронеслись ураганом в голове. Я открыл было рот, чтобы озвучить свои мысли, но в этот момент deja vu улетучилось. Так я и остался с открытым ртом. Никого я тут не знал. Да и каким бы образом я оказался бы тут раньше, чем сейчас? Не с моим плотным графиком, увольте. Алёнка всегда грезила севером. Она мечтала полететь на Аляску, в Мурманск или куда-нибудь в Сибирь, чтоб подальше от цивилизации, чтоб медведи и заснеженные степи, чтоб можно было кататься на лыжах, а от холода сводило челюсти и краснел нос. Но это были ее мечты — не мои. Я, если б знал, как все закончится, может и увез бы ее подальше от цивилизации, но я же не умею предсказывать будущее… я и в настоящем запутался, как рыба в сетях…
Мы ехали еще с полчаса и добрались до поселка. Он вынырнул из-за резких поворотов и холмистых сопок зелеными заборами с колючей проволокой и полосатыми трубами заводов, из которых не просто шел, а валил густой серый дым — какая-то странная, но неизменная атрибутика большинства городов. Потянулась асфальтированная дорога, блестящая от влаги, наполненная мутными лужами в неровных впадинах. Мелькнули ряды гаражей, а уже за ними потянулись пятиэтажные «хрущевки», разбросанные по всей бывшей Стране Советов, живые памятники светлого будущего и не очень светлого настоящего. Вечерело, вдоль дороги загорались первые фонари. Брезентовый как-то внезапно замолк, а Толик со скрипом протер стекло, сощурился и пробормотал:
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу