София Ларич - Черно-белая радуга

– Ну, не так чтоб очень легко, но жить можно. Главное отвлекаться, как только про сигареты вспоминаю. Кстати, насчет отвлечься. Не хочешь как-нибудь поужинать вместе?

– Хочу. На выходных?

– Можно и на выходных. Давай я тебе в пятницу позвоню, договоримся?

– Отлично, Андрей. Рад был тебя услышать.

– Я тоже. Пока.

– Хорошего вечера.

Миша торжествующе улыбнулся себе через зеркало и подхватил на руки наконец спрыгнувшую с дивана кошку.

– Пока ты там тратишь свою жизнь на сон, меня принц приглашает на ужин, – сообщил он ей. – Завидно?

Тут на плите сердито забулькала кастрюля с яйцами, и Миша решил сначала поужинать, а после заняться квартирой и работой.

Через двадцать минут он уже лениво лежал на небрежно застеленном покрывалом диване с кошкой под боком, тарелкой салата на животе и бокалом вина в руке и смотрел в очередной раз второй сезон Absolutely Fabulous _, позабыв о ванной и работе, и наслаждался сытым безразличием.

Андрей вошел в квартиру, держа в одной руке переполненные пакеты, а в другой телефон и ключи. Наташа поспешила к нему, намереваясь обнять, но он протянул ей навстречу руку с пакетами.

– Возьми, а то они сейчас порвутся. Ты мне такой список дала, как будто у нас тут кризис продуктовый намечается. Как дела?

Наташа приняла у него покупки: «Андрюш, ну закончилось все дома, что я сделаю? Вас же чем-то кормить надо». Она прошла в кухню и принялась выкладывать на стол упаковки, складывая в отдельную кучку то, что надо было отнести в ванную.

Андрей набрал воды в стакан и стал у окна.

– Чем занимались сегодня?

– Гуляли. Но недолго, Дениска что-то замерз быстро. Буквы учили… Потом ужином занималась. Ты голодный? Сейчас поедим или позже?

– Можно сейчас. А что ты приготовила?

– Тефтели, цветная капуста, салат. Садись, я сейчас положу.

Наташа отнесла покупки в ванную и на обратном пути заглянула в комнату. Сын сидел на полу, заворожено глядя в телевизор, на экране которого зеленый толстяк с ушками-трубочками разговаривал с ослом.

– Сынок, ты есть не хочешь еще?

Он, не поворачиваясь, мотнул головой.

– Там папа пришел.

Сын опять мотнул головой, не сводя взгляда с экрана.

Наташа вздохнула, огорченная невниманием своих мужчин к ней и друг к другу, и пошла кормить мужа. Он уже сидел за столом – без пиджака и галстука, с закатанными рукавами рубашки – и пил вино, нажимая кнопки на телефоне. Наташа молча разложила еду по тарелкам, расставила их на столе и села напротив Андрея.

– Тебе вина налить? – спросил он, все еще глядя в телефон.

– Ну, налей капельку. Андрюш, давай на выходные съездим куда-нибудь все вместе.

Он набрал на вилку салата и, наконец, поднял глаза на Наташу.

– Куда?

– Не знаю. За город куда-нибудь, в лес, пансионат.

– Посмотрим, я могу быть занят.

– Ты всегда занят. – Наташа вздохнула и отпила вина долгим глотком.

– Ну, я же для нас стараюсь, Наташ. – Он развел руками и принялся за еду.

Спустя несколько минут молчания он произнес:

– Я, кстати, попросил ребят знакомых посмотреть их контракты на аренду квартир, может, где промелькнет эта Анна.

– Ка… А, эта Анна. Ты все никак не успокоишься. Может, ее муж уже сам ее нашел?

– Да нет, мы с ним переписываемся. Он тебе привет передавал.

– Ну, передай и ты ему, – безучастно протянула Наташа. – Тебе салата добавить?

– Нет, спасибо.

Андрей разлил остатки вина по бокалам и встал открыть вторую бутылку.

– Ты чего-то разошелся, Андрюш. Нам еще Дениску укладывать.

– Уложим, что ж в этом сложного?

Уложить сына действительно оказалось делом несложным – когда после ужина Наташа вошла в комнату, он уже спал на диване, напустив на его кожу под щекой лужицу слюны. Она подхватила его и перенесла в детскую, аккуратно ступая между разбросанных по полу игрушек.

Пока Андрей мылся, Наташа убрала часть игрушек, переоделась в пижаму и села на диване со свежим номером Marie Claire. Читать ей не хотелось, но телевизор интересовал ее сейчас еще меньше, и она принялась лениво перелистывать страницы, едва задерживая взгляд на отретушированных до идеала телах и лицах моделей и думая о муже. Его деловитость последних дней казалась ей напускной, словно призванной скрыть что-то, чем он не хотел делиться со своей семьей. Но кроме редкого секса никаких других явных отклонений от его обычного поведения Наташа не наблюдала – только чувства ее и подсказывали, что происходят изменения – и поэтому она не находила удобного предлога прямо спросить у него, что его беспокоит.