Джеффри Форд - Год призраков

Полицейский уже собирался уходить, когда Джим вышел из кухни и сказал, что у нас есть след и мы думаем, что он принадлежит бродяге. Полицейский улыбнулся нам, подмигнул Бабуле, но все же попросил показать нашу находку. Мы провели его к сараю, Джим вынес оттуда шляпную коробку и жестом велел мне снять крышку. Полицейский нагнулся и заглянул внутрь.

— Хорошая работа, ребятки, — сказал он и взял коробку с собой.

Но чуть позднее, выгуливая Джорджа, я увидел нашу розовую коробку с пуделем и Эйфелевой башней — она торчала из открытого мусорного бачка, стоявшего на тротуаре перед домом Манджини. Я подошел и заглянул под крышку. Отпечаток был погублен, но Джиму я решил об этом не говорить.

Мы с Джорджем продолжали наши прогулки, а тем временем настала осень. Раз мы стояли в полнолуние у входа в школу, как вдруг налетел страшный порыв ветра. На опушке леса за Канализационной горкой послышался шелест, листья темным роем сорвались с ветвей. И сразу стало холодно. Я вдруг заметил, что кузнечики замолчали, и ощутил запах Хеллоуина.

Китайская «музыка ветра», висевшая у кого-то в нашем квартале и молчавшая все лето, прозвонила свою пастушью мелодию. Я поднял голову к звездам и почувствовал, как все кружится у меня перед глазами. Я тут же опустился на край тротуара, и Джордж уселся рядом со мной.

В этот день учеников загнали в школьную столовую и показали кино «Долгий путь из школы домой», про ребят, которые играли на путях, — они погибали под колесами или от удара током. Тип, что рассказывал эти истории, напоминал отца из фильма «Предоставьте это Биверу». [22] Популярный американский сериал (1957–1963), семейная комедия о любопытном и часто наивном мальчике Теодоре Кливере по кличке Бивер («Бобр») и его приключениях дома, в школе и в округе. Одна история была о ребятах, которые развлекались на железной дороге — залезали в вагоны поездов, забирались на крыши. Они даже не знали, что состав вот-вот должен тронуться. Когда поезд стал набирать ход, мужик сказал: «О-па — Джонни упал между вагонами, и его расплющили тонны стали. Не очень это здорово, если ты раздавлен в лепешку». Потом шел эпизод с парнишкой, который стрелял из рогатки в окна проходящего поезда. Эти кадры перемежались с другими: девочка в пассажирском отделении прижимает ладонь к глазу, по ее лицу течет кровь, а мимо проносятся поля и луга. «Хороший выстрел, ковбой», — сказал мистер Кливер.

После кино нас построили в коридоре, поставили на колени и заставили наклонить головы так, чтобы они упирались в угол, где пол встречается со стеной. «Сомкните пальцы на затылке. Это защитит вас от падающих обломков», — сказал, чуть поглаживая горло одной рукой, мистер Клири, директор. Это идиотское приседание должно было спасти нас, если бы русские сбросили на город атомную бомбу.

Мама говорила нам, что, если вдруг завоет сирена, нам нужно бежать домой. Они с отцом составили план. Когда зазвучат сирены, надо забросать землей подвальные окна, потом достать все матрацы и разложить их на первом этаже, чтобы в подвал не проникла радиация. Когда-то они закупили запас консервов и больших бутылей с водой (в каждую добавили капельку хлорки, чтобы вода не стухла) и уложили все это в подвал. Но время шло, припасы таяли — осталась одна банка «спама» [23] Известная марка мясных консервов. и одна бутыль с зацветшей водой.

Мы с Джорджем направились домой, и я, грезя наяву, сочинял сценарий для очередной серии «Сумеречной зоны» [24] Мистико-фантастический сериал Рода Серлинга, показывался в 1959–1964 гг. — о том, как мы все в Драном городе спасаемся от ужасов атомной бомбардировки.

Когда мы с Джорджем добрались до дома, в кухне на столе стояла пустая винная бутылка, а мать спала на диване. В маминых пальцах была зажата сигарета со шлейфом из пепла длиной с нее саму. Вошел Джим и взял пепельницу (половина гигантской раковины, найденная нами на берегу прошлым летом). Мы с Мэри смотрели, как он поставил ее под пепел, а потом слегка ударил по запястью мамы, и серая трубочка как была — целехонькая — свалилась в раковину.

Я подсунул маме под голову подушку, Джим взял ее за плечи, устроил на диване чуть поудобнее. Мэри принесла «Шерлока Холмса», а Джим открыл книгу на «Собаке Баскервилей» (мама была без ума от этой повести) и осторожно, корешком вверх, положил маме на грудь. Раскрытая книга была похожа на гигантскую бабочку.

Мы зашли к Бабуле и Деду — пожелать спокойной ночи.