Джеймс Баллард - Суперканны

Перед возвышением находилась недавно возведенная короткая секция будущей стены — цементный раствор между слоями кирпичей был еще свежий и влажный. В стену была вделана мраморная мемориальная доска, увековечивающая дату основания «Эдем-Олимпии Западной», более известной в международном деловом сообществе как «Эдем II».

Одетый в утренний костюм {93} 93 Утренний костюм — одежда, предназначенная для свадеб, похорон, чайных церемоний и других официальных мероприятий, проводимых в дневное время. Хотя утренний костюм и надевают на вечерние приемы, смокинг продолжает оставаться обязательным для управленческой элиты. , упитанный и веселый, как отставной дамский киноидол, Детивель держал серебряный мастерок в наманикюренных руках. Он ослепительно улыбался этой избранной публике, зачерпывая раствор со специального столика. Досадуя на отвлекающие вспышки фотоаппаратов, осветительные лампы телевизионщиков и далекий звук рекламного самолета, он гордым движением воздел мастерок с раствором; ноздри его затрепетали, учуяв запах извести.

Пенроуз сидел, откинувшись на спинку, и хорошо поставленным шепотом вещал мне в ухо:

— Он что, рекламирует новый трюфельный паштет? Что он тут виляет хвостом, как метрдотель в «Максиме»? Раствор нужно класть, Оливье, а не дегустировать.

Пенроуз ослабил галстук; он явно скучал. Снял свой темный пиджак, демонстрируя широкие плечи и помятые рукава. Вгрызаясь в ноготь большого пальца, он не замечал гневных взглядов безукоризненно одетых женщин рядом с нами — жен представителей ривьерской элиты в их шляпках с лентами и платьях «от-кутюр». Громко напевая, он разглядывал зеленый луг, уходящий к самым Альпам.

Пенроуза радовала перспектива открытия нового бизнес-парка — еще одного места, где он сможет обкатывать свои идеи, и по пути сюда он был в отличном настроении. Он заехал за мной на виллу, такой небрежно-неотразимый в своем черном шелковом костюме; наклонил зеркало заднего вида, чтобы видеть себя, и повернул ключ зажигания. Вернуть зеркало на место он и не подумал, а от моих слов отмахнулся.

— Пол, для чего нам зеркало заднего вида? — спросил он, когда мы выезжали из анклава. — Нас ничто не обгонит, зачем же мы будем смотреть в прошлое?

А в будущем была вторая «Эдем-Олимпия», почти в два раза больше первой; она должна была представлять собой такую же смесь транснациональных компаний, исследовательских лабораторий и финансовых консультационных фирм. Участки за собой закрепили «Хёнде», «БП Амоко», «Моторола» и «Унилевер» — они инвестировали средства в долгосрочную аренду, тем самым фактически профинансировав весь проект. Подрядчики уже приступили к работам, сводя под корень каменные дубы и зонтичные сосны, которые помнили еще Римскую империю, пережили лесные пожары и военные вторжения. Природа, как того требовало новое тысячелетие, окончательно сдавалась под напором налогового рая и автомобильных парковок.

У кромки леса в ожидании застыли ряды тракторов и грейдеров, водители в готовности сидели в своих кабинах, словно танковый батальон перед парадом. Дерн местами был уже содран, и на бледную гранитную основу, прежде чем ее навсегда похоронят под миллионами тонн цемента, пролился на несколько мгновений солнечный свет.

— Прогресс наступает, Пол… — Мы вышли из машины, и Пенроуз направился к палатке с закусками. Он остановился и принялся разглядывать архитектурный макет, окруженный армией канапе. Уписывая анчоус, он с гордостью улыбался при взгляде на окруженные ландшафтной зоной офисные корпуса — ни дать ни взять Папа Римский эпохи Возрождения, рассматривающий макет будущей часовни и представляющий себе фрески, которых он никогда не увидит.

— Посмотрите-ка, Пол: новая Европа…

— Надеюсь, что нет, — парировал я. — «Эдем-два»? Это всего лишь очередной бизнес-парк. А вы говорите так, будто это новый «Град на верху горы» Уинтропа {94} 94 Уинтроп, Джон (1588–1649), первый губернатор Массачусетсткой колонии, одна из ведущих фигур среди основателей Новой Англии. Будучи убежденным пуританином, Уинтроп видел идеальную модель человеческого существования в обществе, живущем по заповедям, в некоем «граде, стоящем на верху горы» (выражение восходит к Евангелию от Матфея, 5:14). Мысль о городе на верху горы питала воображение многих американских писателей XX в. .

— Это и есть «Град на верху горы», не сомневайтесь. — У него, казалось, закружилась голова. — Сто городов на ста горах.