– Хочешь, научу тебя, как надо свистеть?
Мэтью прервался, встал рядом с Майко и просвистел одну октаву и пятитонику, потом сделал вдох и показал, как издавать звук.
– Потихоньку выдыхаешь равномерно. Губы лучше немного увлажнить.
Только Майко собралась облизать губы в соответствии с рекомендациями, как без всякого предупреждения к ней приблизились губы Мэтью и прикоснулись к ее губам. Она ошеломленно уставилась на Мэтью, а он, чтобы избежать ее атакующего взгляда, вернулся к своему колесу.
До того как прокололась шина, Майко не переставала убеждать Мэтью, чтобы он остался жить с мадам Амино. Мадам одиноко. До сих пор компанию ей составлял бывший писатель Кубитакэ, который был у нее на содержании, он массировал ей икры, гулял с ней, но, воспользовавшись появлением ее сына, то есть тебя, он отделился от мадам, став самостоятельным. Можешь считать мать одним из твоих спонсоров. Твое согласие жить в родительском доме для нее – все равно что страховка от волнений.
– Есть способ получше. Не волнуйся, всё непременно получится. Я еще побуду у мамы несколько дней, – сказал Мэтью и окутал табачным дымом ее просьбы. Он спросил у Майко, что она собирается делать дальше. Ее работа сыщиком закончилась, нужно было искать другую. Мадам Амино обещала помочь ей с устройством на работу, но она сама пока не знает, чем хотела бы заняться, ответила Майко.
– Что-то невеселое у тебя лицо, – улыбнулся ей Мэтью. – И с этим тоже всё будет в порядке.
Интересно, о чем он думает? Несомненно, все двадцать восемь лет он прожил оптимистом. Наверное, его улыбка передалась ему непосредственно от Барбары. Удивительно, когда он смотрит на тебя с такой улыбкой, кажется, что лягушка на самом деле превратится в царевну, а на сухой палке расцветут цветы.
Майко хотелось придумать вопрос позаковыристей, который сбил бы Мэтью с толку. Нет ли какого-нибудь колдовства, которое сорвало бы с него маску и заставило быть откровенным до омерзения.
– Мэтью-сан, а если твоя мать полюбит тебя не как сына, а как мужчину, что ты будешь делать?
Майко была уверена, что это достаточно жестокий вопрос. От нее не ускользнуло сегодня, когда мадам Амино шутила с Мэтью, что ее отношение к нему изменилось за прошедшие три дня. Догадки писаря иногда острее и точнее взгляда судьи. Однако Мэтью не растерялся и спокойно ответил:
– Я в замешательстве, так как у меня оказалась мать, которой не должно было быть. Пока я играю с мамой в спектакль о матери и ребенке, полностью сосредоточившись на роли сына. Но если спектакль закончится, то и она, исполнявшая роль матери, станет одной из женщин. Это обычные чувства. Пройди хоть три дня, хоть неделя, хоть год, наверное, мадам Амино будет оставаться для меня матерью, которой не должно было быть. Если мне скажут: смотри на нее как на женщину, я так и сделаю. Вот, например, если бы передо мной появилась Элизабет Тэйлор в качестве родной матери, что бы я делал? Последнее время она выглядит красавицей. Я недавно видел ее по телевизору. Я смотрю на нее как на женщину. И сексуальное влечение я к ней, пожалуй, испытываю. И вопрос здесь не в том, что раз мадам Амино не такая красивая, как Элизабет Тэйлор, то она не подходит. Важно, будет ли она и дальше продолжать играть роль моей родной матери. Для нее я – сын, который должен был быть. Но это неважно, мать и сын – это женщина и мужчина, поэтому проблема родителей и детей в конечном счете становится проблемой женщины и мужчины.
– А ты честный.
Мэтью всегда был честен. Он был прирожденным ребенком напрокат. Работа ребенка напрокат – это не игра в дочки-матери. Ребенок напрокат – это ребенок, который принадлежит всем и никому.
– Скажу тебе, что я думаю. Мамочка еще молода для вдовы. Чем заботиться о любимом сыночке, ей лучше завести нового любовника. Я мог бы стать ее любовником, но она, скорее всего, непременно захочет сохранить отношения матери и ребенка, нет, в данном случае точнее сказать: договор между матерью и ребенком. А это состарит ее. Раз она добилась высокой карьеры в клубе на Гиндзе, ей надо еще пожить на полную катушку. Сына она нашла. Теперь ее работа – найти любовника.
– А что ты будешь делать? Оставишь мадам Амино, а сам уедешь куда-нибудь, да?
– Наверное, буду уезжать и приезжать. Я хочу реализовать то, что когда-то придумал. У меня есть два плана. Об одном я не могу сейчас сказать. Это мой самый большой секрет.
– А еще один?
Мэтью закрутил последнюю гайку и начал снимать домкрат.
Читать дальше