Лиза Си - Девушки из Шанхая

— Почему ваши мужья вас не навещают? — спрашивает нас как-то за ужином одна из женщин. Ее имя означает по-китайски Тряпка, но все ее называют именем, данным ей при замужестве, — Ли-ши. Она здесь даже дольше, чем мы с Мэй. — Они могли бы найти вам адвоката, а тот бы объяснил все инспекторам. Вы могли бы уже завтра уехать отсюда.

Мы с Мэй никому не говорим, что наши мужья не знают, что мы здесь, и не узнают, пока не родится ребенок. Иногда, правда, я вынуждена сознаться себе, что была бы рада их увидеть — не важно, что мы почти не знакомы.

— Наши мужья далеко, — объясняет Мэй Ли-ши и прочим сочувствующим. — И моей сестре, конечно, очень тяжело, особенно теперь.

Вечера тянутся очень долго. Пока наши соседки пишут своим родственникам — люди здесь могут отсылать и получать любое количество писем при условии, что их будет прочитывать цензор, — мы с Мэй разговариваем. Или смотрим в окно, затянутое проволочной сеткой, чтобы мы не сбежали, и мечтаем о нашем потерянном доме. Или занимаемся шитьем или вязанием — наша мать никогда нас этому не учила. Мы шьем подгузники и маленькие рубашечки, пытаемся вязать детские свитера, шапочки и пинетки.

— Твой сын родится Тигром и будет под сильным влиянием земной стихии — она в этом году особенно сильна, — рассказывает мне женщина, на три дня попавшая на остров Ангела после путешествия в родную деревню. — Твой Тигр принесет тебе и счастье и тревоги. Он будет красивым и обаятельным, любопытным и пытливым, сильным и любящим. Тебе придется как следует постараться, чтобы справиться с ним!

Обычно, слушая подобные советы, Мэй молчит, но на этот раз не может сдержаться:

— Он правда будет счастлив?

— Счастье? Здесь, на Земле Пестрого флага? [19] Земля Пестрого флага — принятое в Китае название Америки в XIX — начале XX вв. Не знаю, возможно ли быть счастливым в этой стране, но у Тигров есть свои особенности, которые помогут сыну твоей сестры. Если с ним обращаться в равной мере нежно и строго, Тигр будет отвечать теплом и пониманием. Но Тигру нельзя лгать, иначе он примется крушить все вокруг.

— Разве это плохо? — спрашивает Мэй.

— Твоя сестра — Дракон. Дракон и Тигр всегда сражаются за первенство. Она, как и все матери, должна надеяться, что у нее будет сын — тогда их отношения будут более стабильными. Матери, даже Драконы, должны повиноваться своим сыновьям. Вот если бы твоя сестра была Овцой, тогда бы я забеспокоилась. Обычно Тигр защищает свою мать-Овцу, но они совместимы только при хорошей погоде и в хорошие времена. В противном случае Тигр либо покинет Овцу, либо разорвет ее на куски.

Мы с Мэй переглядываемся. Мы не верили в подобные вещи, когда мама была жива. К чему нам верить в это теперь?

Я стараюсь быть дружелюбной с заключенными, говорящими на сэйяпе, и мой словарь пополняется словами, которые я вспоминаю из детства. Но, сказать по правде, в разговорах с этими незнакомками смысла мало. Они не задерживаются здесь настолько, чтобы мы успели подружиться. Мэй не участвует в наших разговорах, потому что не понимает нас, и мы обе считаем, что лучше держаться особняком. Мы по-прежнему ходим в общие туалеты или душевые только вдвоем, объясняя, что мы не хотим, чтобы моего сына увидели живущие там призраки. Это, конечно, полная чушь. Наедине с сестрой я защищена от призраков ничуть не больше, чем в присутствии всех остальных женщин, но наши соседки принимают это за чистую монету, утверждая, что мои тревоги типичны для беременной.

Единственным разнообразием наших будней служат прогулки, на которые мы имеем право дважды в неделю. По четвергам нам позволяют забирать вещи из нашего багажа, хранящегося на пристани, и хотя мы ничего не берем, выйти на воздух — это большое облегчение. По пятницам миссионерки водят нас гулять по окрестностям. На острове Ангела очень красиво. Мы разглядываем оленей и енотов, учим названия деревьев: эвкалипты, вечнозеленые дубы и сосны Торрея. Мы проходим мимо мужских бараков, где разные расы не только живут на разных этажах, но и гуляют в отдельных дворах. Вся иммиграционная станция окружена колючей проволокой, дворы же окружает двойная ограда. Но куда здесь бежать? Остров Ангела во многом напоминает остров Алькатрас, [20] Алькатрас — остров в заливе Сан-Франциско, где до 1963 г. находилась федеральная тюрьма. В ней содержались особо опасные преступники, отбывавшие длительное и пожизненное заключение. Считалось, что из этой тюрьмы невозможно сбежать. мимо которого мы плыли по пути сюда. Из этой тюрьмы тоже не убежишь. Тела храбрецов или глупцов, осмеливавшихся попытаться вплавь добраться до свободы, как правило, несколько дней спустя находили где-нибудь поблизости на берегу. Разница между нами и обитателями соседнего острова заключается в том, что мы ни в чем не виноваты. Если не считать того, в чем нас обвиняют ло фань.