Мег Вулицер - Исключительные

Они поймали такси в разные стороны и распрощались. В последние минуты Итан Фигмен продолжал обнимать Эш Вулф, как никогда не обнимал ее раньше. Жюль заметила это и ничего не сказала, ведь это явно было всего лишь аберрацией. Итан только что сказал Эш, что, по его мнению, ей надо отправиться домой и попробовать заснуть.

— Я хочу, чтобы ты несколько часов побыла дома, ладно? — услышала Жюль его слова. — Просто отключись от всего. Ложись в кровать рядом со всеми этими дурацкими куклами…

— Они не дурацкие.

Эш чуть улыбнулась; Итан сумел ее подбодрить даже сейчас.

— Ну, на мой взгляд, все-таки немножко дурацкие, — сказал он. — Иа-Иа. И Тряпичная Энни со своей диковинной головой, покрытой волосами из пряжи. Знаешь, ты могла бы связать эту пряжу в узелки, одеть Энни в коричневую униформу и назвать ее Кноттци. С буквой «к», но звучит почти как «наци».

— Ты сумасшедший, — возразила Эш, продолжая улыбаться.

— А еще у тебя есть кукла этого жуткого прыгающего человечка из теста от компании «Пиллсбери», который весь серый и, надо же, якобы выглядит так, будто сделан из свежего теста? До чего же непривлекательно! У некоторых детей бывают плюшевые мишки, а у тебя — кукла из сырого теста.

— Не говори ерунды, я его заказала, когда мне было восемь лет, — сказала Эш. — Вместе с рогаликами «Пиллсбери» в коробках.

— Строго говоря, он не животное, — продолжал Итан. — Но укладывайся с ними со всеми и немного поспи.

А я о тебе позабочусь.

Эти слова были сказаны беспечно, но с чувством; он брал на себя обязательство, именно в тот момент все произошло, и Жюль видела это, но не поняла. Они все просто продолжали идти по разноцветной улице.

Рассказ Гудмена еще предстояло тщательно разбирать вновь и вновь, как и версию Кэти. Жюль изложила эту историю по-своему, пытаясь придать ей некий смысл. Жюль думала так: в разливающейся сентиментальности новогодней ночи Гудмен и Кэти продолжили с того места, где остановились в минуту расставания. По ее версии произошедшего, Гудмен целовал Кэти в той кладовой, потом дело зашло дальше, и в какой-то момент Кэти наверняка вспомнила Троя и попыталась выскользнуть. Но Гудмен уже не мог остановиться. Он был слишком близок к цели, надо было идти дальше, а протесты Кэти казались признаком страсти.

Зачем ей понадобилось его обвинять? Дело в том, поведал позднее Дик Педди, что она растерялась. Она беспокоилась, что Трой порвет с ней, если узнает об этом маленьком приключении. Никому не разрешается разговаривать с Кэти, предупредил Дик Педди, потому что теперь она обвинитель, противная сторона. Но Кэти была еще и их другом, и хотя она играла в компании странноватую роль — сексуальной, меланхоличной танцовщицы, чересчур эмоциональной, — она все же была одной из них, и она не стала бы так жестоко мстить Гудмену, но почему-то сделала это.

Адвокатские счета были огромными — «гротескными», как выразился Гил Вулф. Внезапно оказалось, что всякий раз, когда Жюль заходила в «Лабиринт», Гил и Бетси говорили о деньгах. Не велись больше разговоры о предстоящих президентских выборах и о том, сможет ли скромный фермер победить действующего главу государства. Это уже никого не волновало. Стихли и недавние пересуды об Уотергейте, или об уходе из Вьетнама, или о новой выставке Уорхола.

— Гонорары Дика Педди — это позор, к тому же наши жены знакомы еще со времен учебы в колледже Смит, — сказал однажды вечером за ужином Гил, разрезая приготовленную Бетси фаршированную корейку. — Скоро все мы окажемся в богадельне.

— Это не совсем так, — возразила Бетси.

— Хочешь взглянуть на наши счета? С радостью переложу их на тебя, дорогая. Тогда ты поймешь, в каком состоянии из-за этого пребывают наши финансы.

— Не надо так язвительно разговаривать с мамой, — вмешался Гудмен.

— Отлично, тогда я буду язвительно разговаривать с тобой. Я с восторгом расскажу тебе, как однажды ты вернешь мне долг, несомненно, расплатишься всеми доходами от твоей архитектурной карьеры. До тех пор, пока твое первое здание не рухнет, потому что ты дурака валял на лекциях по строительной безопасности.

— Гил, прекрати, — перебила Бетси, кладя руку на плечо мужа. — Прекрати сейчас же.

— А что я делаю?

— Нагнетаешь, — сказала она, и глаза ее увлажнились, а губы задрожали и искривились.

— Ничего я не нагнетаю, уже и так нагнетено.

— Я просто хочу, чтобы все было хорошо, — сказала Бетси. — Я хочу преодолеть эту черную полосу в нашей жизни, а потом Гудмен сможет поступить в колледж и изучать все, что ему нравится. Архитектуру… или… зулусские племена. Я только хочу, чтобы все было хорошо. Чтобы наша семья снова была счастлива. Я хочу, чтобы это осталось позади.