Синтаро Исихара - Соль жизни

Жена уже подустала, я оставил ее на катере и погрузился в воду. Как я и думал, неподалеку от внешнего рифа обнаружились стаи ставрид и лакедр. Акулы тоже оправдали мои ожидания: я заметил несколько довольно крупных экземпляров. Слабое течение, которого не было заметно с поверхности воды, было направлено в сторону моря.

Дети акул сторонились, и хотя я показывал им жестами, что бояться нечего, они не желали подплыть к ним поближе. Я человек настырный, и вот, желая доказать на собственном примере свою правоту, я подплыл к акулам сверху и нырнул под острым углом. Акулы испугались и бросились врассыпную. Но тут на глубине показалась акула побольше — в ней было больше трех метров. Тут я тоже отступился.

Мы наслаждались богатством подводного мира до той минуты, пока запас воздуха не оказался на исходе. Пора было возвращаться. С того времени, как мы спустились в воду, течение заметно усилилось, и нас порядком снесло. По пути сюда я приметил одну подводную скалу и думал использовать ее на обратном пути в качестве ориентира, но сейчас я не мог обнаружить ее. Я решил подняться на поверхность, рассчитывая, что до катера придется проплыть метров сто. Огляделся вокруг — катера нигде не было видно. Удивившись, я взобрался на волну и только тогда обнаружил катер — совсем не там, где я думал. До катера было метров 500–600.

— В чем дело? Я же сказал, надо оставить катер на месте! — зло сказал я владельцу катера.

— Извините, я просчитался с течением. Я думал, оно течет прямо в лагуну, а потому, чтобы после всплытия вам можно было сразу же подняться на катер, я велел сыновьям отогнать катер и ждать там.

— Кретин! Почему ты меня не послушал? — я был в ярости, но времени уже не оставалось.

Дул ветер, он гнал воду со скоростью большей, чем несло нас подводное течение в сторону моря.

Солнце уже клонилось к горизонту, нас сносило к внешнему рифу, и по мере приближения к нему волны становились все больше и больше. Когда мы проваливались вниз между двумя волнами, вокруг становилось серо. Оказавшись на гребне волны, я изо всех сил засвистел в прикрепленный к спасательному жилету свисток, но слабый звук не достиг катера — его поглотила волна, разбившаяся о ближайший риф. Я стал готовиться к самому худшему и прежде всего избавился от пятикилограммового пояса. Потом подозвал плывшего неподалеку старшего сына и помог сбросить пояс ему. До того раза я часто плавал с детьми, но еще никогда мне не приходилось приказывать им избавиться от пояса. Поэтому и я, отдавший это распоряжение, и сын, которому я приказан сделать это, еще раз прочувствовали серьезность ситуации. Младший сын нагнал нас, и старший брат прокричал ему то же самое, что я кричал и ему: «Пояс! Пояс!» Тот же — вероятно оттого, что мы находились за границей, — подумал, что мы кричим ему по-английски «Wait» [1] Пояс отягощения звучит как «уэтто» (от английского weight). , и ответил: «Все в порядке, я стою на месте!» Подгребя поближе, он сказал: «Волны становятся выше, нам надо держаться вместе». Его слова были совершенно нормальны для создавшейся ситуации, но мне было больно сознавать, что нам грозит настоящая опасность. Тут мне стало прямо нехорошо: ладно я, но если здесь погибнут мои юные сыновья, то никаких оправданий мне не будет. От угрызений совести, горечи и злости мне стало совсем не по себе. Если нам не удастся добраться до катера и нас унесет за рифы в открытое море, что могут предпринять в этой деревне, чтобы найти нас? Вряд ли эти островитяне смогут быстро что-нибудь сделать ради спасения пропавших без вести нескольких туристов. Предположим, жена поднимет шум и администрация гостиницы свяжется с полицией, хотя уверенности в том, что здесь есть полиция, у меня не было. Но если даже и есть, поисковые работы вряд ли начнутся раньше завтрашнего полдня. К этому времени нас, пятерых, ну, по крайней мере, троих, волны уже разлучат. А те акулы, которых мы видели? Вряд ли они упустят свою добычу.

Волны обладают огромной силой. Мы плыли по волнам высотой в один-два метра. Если уступить им, нас точно разбросает в разные стороны. Чтобы предпринять хоть что-нибудь, я попытался связать шнуром наши спасательные жилеты, но у меня ничего не вышло.

Конечно, вода в южных морях — достаточно теплая, но сколько часов мы сможем продержаться? От любителей подводного плавания я слышал про людей, которых много дней носило по волнам, но я полагал, что все это — сказки. Мы здесь барахтаемся втроем, а что если меня одолеет паника? Что будет со мной, когда оборвется соединяющая нас тонкая нить и нас разнесет в разные стороны? А те акулы, которых мы видели? Я говорил сыновьям, что акулы не представляют опасности, если не раздражать их, но вообще-то я просто повторял им то, что мне рассказывали. Неужели акулы упустят такой случай? Если акула нападет на одного из моих мальчиков, у меня хватит мужества, чтобы предложить себя взамен, но только вряд ли акула послушает меня. Мне хотелось закричать, но я сдержался, и тут меня чуть не стошнило. Но мне удалось сдержаться. Я знал, что мне больше всех остальных следует сохранять хладнокровие, но при таком раскладе сколько я ни старался отвлечься от своих мрачных размышлений, мысль будто вращалась по заколдованному кругу. Я понимал всю порочность своих рассуждений, но поделать ничего не мог.